Возвращение к истоку стр. 66
довольным жизнью. Подчиненные его любили ― несмотря на некоторую эксцентричность в поведении и поступях, со стариканом вполне можно было ладить. Роль злого начальника» приходилось отрабатывать прима-майору, к чему он относился философски. На то он и глава службы безопасности базы, должность такая. Как ни старайся, а все равно люди будут относиться к тебе предвзято. Вот и нечего стараться, к ногтю всех, в ежовые рукавицы, завинтить гайки до упора. Пусть боятся, раз не желают уважать.
К месту говоря, шеф Лимсея Журки относился к своим обязанностям весьма… как бы это выразиться помягче… демократично. Всякая работа состоит из массы организационных мелочей, несущественных на первый взгляд, но весьма важных для функционирования любой системы в целом. Мелочей, отнимающих львиную долю рабочего времени руководителя. Но прима-полковника рабочая рутина не привлекала. Он любил прогуливаться по территории базы, заводил приятельские разговоры с солдатами и офицерами, о которых тут же «забывал», изображая старческий склероз, благодаря чему мог повторять свои вопросы снова и снова, заставляя подчиненных воспринимать его как чудаковатого, но вполне безобидного старпера. Все остальное время он дул свой кофе и курил сигары. Больше его ничего не интересовало. Он вел себя так, словно вместо службы попал на курорт и проводил вечный заслуженный отпуск. Так что Лимсей вынужден был вертеться, как белка в колесе, выполняя служебные обязанности за двоих. Но Лимсей и не думал жаловаться. Спихнув на него свои обязанности, командир тем самым увеличил границы его власти, а прима-майору нравилось ощущение, что всем на этой клятой базе управляет именно он.
― Как там наши торговцы, пришли в себя? ― вспомнил Алеха Чертый, подходя к своему столу. ― Надеюсь, наш медик их подлатал.
Крышка хьюмидора отъехала по горизонтали, отреагировав на движение его руки, а внутреннее отделение с многочисленными полочками поднялось вверх, демонстрируя сигары разных размеров и оттенков. С нескрываемым удовольствием прима-полковник выбрал пухлую темно-коричневую сюитос длиной с ладонь и, продолжая стоять, приступил к ежедневному, многократно повторяемому ритуалу ― раскуриванию.
Лично Лимсей Журка предпочел бы усыпить торговцев, как больных собак, лишние свидетели ему сейчас ни к чему. Как и лишние хлопоты. Но вслух, естественно, говорить этого не стал.
― Если бы не мое распоряжение, ― довольно ядовито заметил он, опускаясь в кресло напротив и наметанным глазом определяя, что эту сигару, судя по ее длине, командир растянет на два часа минимум, ― торговцы давно сидели бы в вашем кабинете, мой командир. И клянчили денежное возмещение за свой потрепанный челнок. Какие-то пустяковые царапины не заставили бы бикаэлку валяться в койке. А так они хотя бы не путаются у нас под ногами.
Алеха Чертый отмеренным движением обрезал на нужную длину кончик сигарной головки на гильотине. Зажег длинную желтоватую спичку, поднес огонек к «ножке», медленно вращая сигару пальцами из стороны в сторону, стараясь, чтобы ее конец подогрелся равномерно. Затем воткнул сигару в рот и, все так же продолжая вращать, неторопливо затянулся, обрабатывая сигарную ножку уже самым кончиком пламени, пока она не заалела равномерно по всей пощади. Закончив розжиг, прима-полковник водрузил сюитос на голову сфинкса-пепельницы ― чтобы сигара отдохнула перед первой затяжкой. Ритуал. После чего с видом глубочайшего удовлетворения, как человек, выполнивший нелегкую и ответственную работу, опустился в кресло и предельно расслабленно откинулся на спинку.
Теперь он снова был доступен для разговора.
― Интересная женщина эта бикаэлка, я бы с ней охотно пообщался… Пустяковые царапины, мой друг? По-моему, она была вся в крови, хотя держалась хорошо. Мне это весьма импонирует, стойкий характер. Хотя гораздо больше я предпочитаю нежных и женственных красоток с Бергана. А то эти воинственные дамочки уже примелькались во всех слоях общества… Ну как к такой проявишь повышенный интерес, если она ведет себя круче мужика со стальными яйцами, отбивая всякую охоту к заигрыванию? Не женщина, а кремень.
«Старый козел. Башка седая, а все о бабах думает».
― Вот я и говорю, для нее это ― пустяковые царапины. Эти клятые бикаэлки, как говорят, рождаются с оружием в руках, для них потеря литра-другого крови ― все равно что для нас пропущенный завтрак. Маленькая неприятность, не более. Если бы наш эскулап не вколол торговцам успокоительное и не заставил их остаться в койке, то и она, и ее компаньон-тавеллианец сейчас уже проедали бы нам плешь своим нытьем из-за угробленного челнока…
― Да-да, я это уже слышал, ― благодушно прервал прима-полковник, заставив Лимсея недовольно поджать губы. Он не любил, когда его перебивали. ― Бар, сделай-ка чашечку кофе. Не ворчите, дорогой друг, мы сами виноваты в том,