Возвращение к истоку стр. 84
землю, треть торса просто отсутствовала. Давний взрыв изнутри едва не разорвал его пополам, и теперь сквозь чудовищную дыру виднелись покрытые гарью и земляными наносами оплавленные внутренности. Прикончил израненного кработа массированный ракетный залп, выпущенный с «Рубилы». Мощь удара потрясала. Черно-белое от взметнувшейся земли и рванувшегося ввысь пламени соцветие войны поднялось там, где только что был мех, а когда погасло пламя и осыпалась вниз земля, кработ лежал на боку в глубокой чадящей воронке ― словно сваренное вкрутую яйцо на раскаленной тарелке. Диагностика состояния показывала, что пилот жив, но кработ не поднимется, минутой позже его добьют снаряды «химер» вражеского пятидесятитонного «Молота». Маране, управлявшей этим роботом, удалось катапультироваться чудом…
Удивительно, что я вообще обнаружил эти останки, ведь от других роботов, схлестнувшихся здесь в финальном сражении, не осталось даже намека. То ли «Мститель» оказался разрушен до такой степени, что на его «запчасти» не позарились даже старьевщики, то ли Совет Старейшин Пустоши решил оставить его здесь в назидание потомкам. Смотрите, детки, как не надо делать…
Разработав тот памятный план сражения, мы заминировали Рукав заранее, а в ходе боя взорвали его, обрушив на врагов тысячи тонн породы. Это почти сработало. Почти ― потому что обрушение произошло раньше намеченного срока, из-за досадной случайности… В том бою в нашем распоряжении оказались два тяжелых и один штурмовой роботы ― «Вурдалак», «Мститель» и «Костолом», серьезная сила, которой можно защитить ущелье, а противостояли нам четыре вражеских меха ― легкий «Кровавый Гончий», два средних «Молота» и один суперштурмовик ― девяностотонный «Рубила»…
Эпизоды давних событий один за другим неожиданно ярко вставали в памяти:
…Чудовищный гребень рванувшей арки перекрыл все ущелье от склона до склона, ударил вниз и вверх, потек вдоль в обе стороны, стремительно разрастаясь, сдирая верхние слои почвы и накатывая на нас гигантской, вздыбившейся до самого неба волной пепла и пыли. Сотни тысяч тонн породы обрушились вниз, перекрыв долину мощной осыпью. Но сквозь все это месиво из земли и камня, буквально продавливая могучими ногами и корпусом брешь, пер напролом «Рубила», выставив вперед ищущие цель стволы гаусс-пушек…
Всего через несколько минут бронированного титана сметет остаток арки, рухнувший слева, ― осыпь перебьет ему ногу, но и это не выведет могучего девяностотонника из боя, он лишь будет серьезно поврежден и не сможет продолжать битву полноценно. Но к тому моменту наш изувеченный сражением «Вурдалак» уже был уничтожен, броня «Мстителя» дышала на ладан, и единственной способной дать отпор силой оставался мой «Костолом»…
Тот самый завал, образовавшийся после обрушения арки, естественно, никуда не делся и спустя семь лет. «Скорпион» как раз подходил к широкому и ровному проходу, явно проделанному в нем строительными машинами с базы «Зеро» для собственных транспортных нужд. Дальше ущелье начинает плавно заворачивать влево, все сильнее и сильнее, пока, спустя десять километров пологой дуги, не упирается в Адскую пропасть ― самую глубокую пропасть в наших горах…
Чуть дальше от обломка «рога» почившей арки полевую сторону я засекаю позицию «крота-1». Дистанционные щупальца с базы сумели дотянуться до него сквозь наводимые врагом помехи, «крот» активирован ― его стволы с площадки, выплавленной в толще скалы на двадцатиметровой высоте, подозрительно изучают не внесенную в базу данных цель ― моего «Скорпиона». Дудки, попробовать себя на зуб я не даю ― как не позволил это сделать и воякам с базы, вознамерившимся меня атаковать всеми имеющимися средствами, сразу после конфискации робота. Особенно трудиться не потребовалось, я просто предусмотрительно запретил в себя палить, а мой запрет каким-то образом вылился в программный код, исключивший моего робота из списка мишеней. Даже любопытно, как это выглядит на самом деле. Свои способности я давно привык применять, почти не задумываясь над тем, как это все работает ― так не замечаешь собственного дыхания.
Влияние мехвоина в боевом режиме стирает зуд беспокойства, оставляя целеустремленность, сосредоточенность на задаче. Здесь все закончилось для меня в тот день, когда я потерял своих друзей. И все же хотелось пройти этот участок побыстрее.
Проскочив мимо вехи прошлого, я резко сворачиваю влево.
Левый склон ущелья представлял собой несколько наплывающих друг на друга террас ― ступени гигантской лестницы. Сразу за останками арки эти ступени разрушены гигантским оползнем тысячелетней давности, образовавшим относительно пологий спуск в долину. Если подняться по нему на террасу, то я смогу срезать путь почти на треть. Да и обзор ущелья с высоты террасы будет гораздо лучше.
Как ни открещивайся от воспоминаний, а сейчас я решаю повторить тот же путь, который когда-то проделал на «Костоломе». Тогда моей