Возвращение на Алу стр. 2
такая?
Только после повторного ее кивка он убрал руку. Танэ-Ра обернулась, встрепенулась, замерла. Замер и ее похититель. Они молча смотрели друг на друга.
Он был далеко не юн, между тридцатью и сорока. Развеселые серые глаза то темнели, то светлели, и мальчишеский азарт в их взоре заставил ее сердце дико заплясать, но не от страха — страх прошел без остатка при виде незнакомца. Все лицо в шрамах, в пыли, заросло клочковатой бородой, темно-русые волосы длинные, растрепанные, да и весь он какой-то взъерошенный, а ведь прежде наверняка был красив — не смазливой красотой придворных неженок, а своей особенной, мужской. Он и сейчас красив. Танэ-Ра не могла насмотреться, как будто знала его всю жизнь.
— Кто… ты? — уже совсем другим тоном спросил повстанец.
— Я, — голос сорвался и, кашлянув, Танэ-Ра повторила чуть хрипло: — Я жена одного из советников. Мое имя ничего вам не скажет.
— Послушай, — он подтянул к ноге висящий на поясе меч и уселся с нею рядом, — я в бегах.
Она кивнула, потому что не надо быть семи пядей во лбу, чтобы это понять.
— Мои люди остались там, я здесь один. Никому из вас я не опасен: это за мной охотятся сыскари. Когда ваши разъедутся, я просто сяду в свою скорлупку и выгребу
на сушу. Но вот беда: если я возьму тебя в заложницы, тебя хватятся, начнут прочесывать весь остров. А когда найдут, я свою жизнь дешево не продам — ну, ты понимаешь? — он задорно подмигнул, и выражение его лица столь не подходило к серьезности того, о чем он сказал, что Танэ-Ра подивилась, каким нужно быть безрассудно смелым, чтобы выстроить под такой распорядок свою жизнь. — Поэтому у нас с тобой один выход: ты возвращаешься к своим, отвлекаешь их и уводишь на ту сторону острова, а я в это время подобру-поздорову уплываю отсюда вон с той стороны. И не вздумай устраивать мне ловушку, иначе ваш праздник закончится еще несколькими трупами, кроме одного моего.
Пока он говорил, Танэ-Ра не сводила с него взгляда, следила за губами, произносившими страшные слова — и не пугалась; заглядывала в смешливые серые глаза — и не видела там разбойной жестокости. Она даже не знала, что так бывает в жизни. Встречая подобное в глупых книжонках, Танэ-Ра всегда отдавала себе отчет, что это придумано для красивости и трогательности сюжета, и после третьего однообразного и раздражающего описания перестала читать беллетристику совсем. А сейчас она смотрела на этого отчаянного парня и понимала: здесь что-то не так. Может быть, он натерся каким-нибудь приворотным зельем? Но отчего же тогда и в его взгляде мелькает удивление пополам с восхищением? Он вроде бы и угрожает, а по всему видно, что не тронет ее пальцем.
— Я не выдам вас, — сказала царица. — Не нужно бежать сейчас, переждите, мы уедем после заката. Никто вас не потревожит.
Почему-то он ей поверил и не стал возражать, когда она встала и пошла к выходу из пещеры.
— Эй!
Танэ-Ра вздрогнула и оглянулась через плечо. Он по-прежнему сидел на камне и насмешливо смотрел на нее:
— А ты мне соврала!
— В чем?
— Ты не можешь быть одной из этих чванливых дур. Слишком умна и слишком хороша собой