Возвращение странницы стр. 9
Лин мелькнула непрошеная мысль: «А на портрете Эмори она гораздо лучше». Вспоминая об этой случайной мысли позднее, Лин испытала шок. Кто смог бы сохранить красоту и свежесть, несмотря на три года лишений, страданий и бедствий? Чувства нахлынули потоком, мешая осознать что-либо, кроме двух вещей: перед ней Энн, она жива. Со сдавленным криком Лин сорвалась с места, Энн раскрыла объятия. Через мгновение Линдолл уже обнимала ее, без конца повторяла ее имя, а по ее щекам струились слезы.
— Энн, Энн, Энн! А мы думали, ты погибла!
— Одно время я и сама так думала.
Вдвоем они прошли по комнате.
— Тетя Милли, как я рада вас видеть! Боже мой, как славно очутиться здесь!
Милли Армитидж покорно позволила обнять ее. Борясь со шквалом противоречивых чувств, она запечатлела поцелуй на щеке, которая за три года заметно похудела и теперь была накрашена ярче, чем в былые времена. Милли не могла припомнить, обнимала ли Энн ее когда-нибудь раньше. Обычно они ограничивались вежливым поцелуем в щеку. Отступив с мимолетным чувством облегчения, Милли принялась подыскивать слова. Не то чтобы ей было нечего сказать, но даже потрясение не помешало ей осознать, что сейчас лучше держать язык за зубами. Любое ее слово может повредить Филипу. Милли внутренне поежилась, предчувствуя катастрофу. Три с
половиной года — долгий срок. Все это время Энн считали умершей. А она вернулась. Как это ужасно — вернуться и узнать, что больше ты никому не нужна. «Живые сомкнули ряды» — чьи это слова? Они справедливы, так положено. В годы лишений особенно ценится все, что напоминает о домашнем тепле и уюте. «Черт, зачем она вернулась?»
Тем временем Линдолл восклицала:
— Энн, дорогая! Как чудесно, что ты жива!
Миссис Армитидж вспомнила о своих хороших манерах и исполнилась мрачной решимости вести себя, как подобает леди.
Глава 4
На следующий день Филип Джоселин вернулся домой к четырем часам. В холле его перехватила Милли Армитидж.
— Филип, иди сюда. Нам надо поговорить.
— В чем дело?
Взяв Филипа под руку, Милли увела его в кабинет, удобно расположенный в противоположном от гостиной крыле дома. Подобно большинству комнат, кабинет носил условное название, но вдоль его стен выстроились шкафы с книгами. Здесь было уютно, ржаво-красные шторы и глубокие кожаные кресла придавали кабинету жилой вид.
Прикрыв за собой дверь, Филип с любопытством перевел взгляд на тетю Милли. Он был искренне привязан к ней, но хотел, чтобы она скорее перешла к делу. Случилось что-то серьезное, а тетя Милли, вместо того чтобы заявить об этом напрямик, мялась в нерешительности.
— Мы пытались дозвониться до тебя, но нам сказали, что ты уже покинул клуб.
— Да, Блэкетт пригласил меня к себе. А в чем дело? Где Лин? С ней ничего не случилось?
— Нет.
Милли Армитидж мысленно обратилась к самой себе: «Видишь, он первым делом вспомнил о ней. Он к ней привязан, и эта привязанность крепнет с каждым днем. Но что теперь в ней толку? Все-таки я грешница… О, господи, какая путаница!»
— Тетя Милли, в чем дело? Кто-нибудь умер?
Миссис Армитидж с трудом удержалась, чтобы не ответить: «Гораздо хуже!» Взяв себя в руки, она молча покачала головой.
Уже не скрывая нетерпения, Филип продолжал допытываться:
— Тогда что же