Возвращение Томаса стр. 453
могучего сложения мужик, с огненно-рыжей лохматой головой и такой же спутанной бородой, в которой застряли стебли сухой травы и кусочки коры. Волчья шкура служит накидкой на плечи, широкие пластины груди заросли густыми рыжими волосами, живот нависает над кожаным ремнем в ладонь шириной, но перевалиться не сумел, только навис такими же валиками и с боков.
Он выпутал козлов из упряжи, те бэкнули и ушли пастись, а он поднялся на крыльцо, что скрипело и прогибалось под его весом.
— Тоже... — спросил Томас, он проглотил слово «демон» и заставил себя выговорить: — Бог?
— Еще какой, — ответил Олег невесело. — Это же сам Тор... Старший сын
самого Одина, бога богов, самый могучий... непревзойденный...
Томас нахмурился, прервал гневным шепотом:
— Не называй демонов светлым именем! Бог у нас только один, наш пресветлый Господь, незримый и всеобъемлющий. А это гнусные хари...
— Тихо, — шепнул Олег. — Демоны или боги, главное, что Адская Топь, Язва, или как ни назови — от них. Одно не понимаю, почему так?
— Демоны потому что, — ответил Томас со сварливой убежденностью. — Чего ждать от демонов?
Олег покачал головой, не ответил. Тор на крыльце поговорил гулким могучим голосом со стоявшим, Олег его назвал Видаром, толкнул дверь и ввалился в здание. Следом зашел Видар, а Браги еще ворочался в луже, стонал и рычал, облегчая желудок, наконец поднялся и тоже потащился на крыльцо.
С него текло, как будто он вылез из зловонного болота. Олег выждал, когда откроет дверь и скроется за нею, сказал с облегчением:
— Ну, давай потихоньку дальше. Нам нужно к Одину. Это главный бог, с ним можно как-то общаться.
— А с этими?
— Эти сперва бьют, потом разговаривают.
— Это хорошо, — ответил Томас убежденно. — Это правильно.
— Правильные демоны?
— Иногда и демоны что-то делают правильно!
Олег пробормотал:
— Чую, от этой милой привычки не скоро избавимся. Хорошо, поехали!.. Только без песен.
Томас сказал нервно:
— У тебя и шуточки!.. Тут весь трясусь, как заяц в руках епископа. Давай оставим коней, а то стучат, как подкованные верблюды.
— Я думал, — буркнул Олег с одобрением, — ты умеешь только с копьем наперевес и воплем: «За Британию!» А ты местами совсем как человек.
Кони остались на месте тихие и послушные, как дети, с мягким укором смотрели им в спины, а Томас и Олег прокрались тихонько к дому. От крыльца за углом справа сразу два окна, оттуда безрадостный лунный свет, доносятся грубые мужские голоса.
Томас услышал женский смех, встрепенулся, Олег, напротив, сдвинул брови и помрачнел еще больше.
Под ногами едва слышно потрескивает круглая морская галька, Томас обогнал Олега и первым заглянул в окно, выказывая отвагу и бесстрашие христианского рыцаря.
Огромная комната, широкий стол посредине, полдюжины мужиков пьют и едят, взревывают песни. За столом трое женщин, а во главе на приподнятом кресле, что уже и не кресло, а трон, величественный старец с крупным суровым лицом. Одна глазница пуста, Томас понял по запавшему веку, что прикрывает впадину, зато оставшийся глаз смотрит с трезвой беспощадностью. На плечах у могучего старца по крупному ворону, а у ног разлеглись два толстых волка и поглядывают на всех ленивым предостережением.
На голове старца — золотой шлем старинной работы, очень грубый, с золотыми крылышками по бокам, но сам