Вражда стр. 7
сгущалась над крепнущим льдом. Ветер лился узким языком, подгоняя двоих мужчин, скользивших по льду стремительно и гладко, словно на норвежских лыжах или на стальных коньках. Двое были в серых цилиндрах и ладно сидящих приталенных пальто с пелеринами, в панталонах со штрипками и ботинках на высоких каблуках; руки в кожаных перчатках поигрывали дубовыми тростями с круглыми, серебряными с чернью набалдашниками. Ветер помогал идущим, дул в их спины, как в паруса. Вдали, за редким морозным туманом, виднелись огни набережных Маэна.
- Видимо, мы не успеем к прибытию поезда.
- Не страшно. Если дело обстоит так, как мы ожидаем, раньше половины десятого с Гуфарата ни один поезд не отправится. Кефас, как бы ты поступил на ее месте?
- Перерезал бы себе вены, - рассмеялся высокий, стройный Кефас.
- Ты говоришь глупости и накликаешь несчастье. Думай глубже!
- Телеграф. Для нее это единственный способ подать о себе весть. Но ближе Эрля у них нет ни одного доверенного человека.
- Эрль, затем замок Цахариаса… - задумчиво склонил голову тот, что задавал вопросы. Видно было, что вопросы - его привилегия. - Не близкий путь для плохих вестей. Цахариас не сможет прийти вовремя.
- Значит, мы обречены на успех, Гереон! - воскликнул Кефас.
- Я предпочел бы убедиться, что события развиваются должным образом.
Вокзал произвел на них не лучшее впечатление, чем на девушку. Гереон решил вовсе не входить. В здание отправился Кефас как младший.
- Месьер, телеграфная контора закрыта, - вежливо предупредил служащий явившегося позже 20.00 щеголя в прекрасно сшитом пальто и выбритого так гладко, что казалось - этот покоритель дамских сердец с бритвой вовсе незнаком. Молодчик в жемчужно-сером цилиндре даже не оглянулся на голос. Опрокинув тростью мусорную корзину, он брезгливо, но внимательно ворошил кончиком палки измятые бланки.
- Я попросил бы вас не нарушать порядок и покинуть учреждение.
- Здесь была девушка? - вместо ответа спросил гладкощекий золотоглазый юноша. Нос с еле заметной горбинкой, с висков спадают прядки светлых шелковистых волос; щеголь слегка походил на молодого и красивого еврея. - На полголовы ниже меня ростом, брюнетка, глаза карие, одета в иссиня-черный ольстер, ведет себя нервно. Она была?
- После закрытия я не обязан отвечать на ваши… - недовольно начал телеграфист, но тут незнакомец дунул на него, как бы желая погасить свечу. Телеграфист внезапно ослаб, словно его охватил сон. Оседая у стены, он шевелил губами, пытаясь звать на помощь, но язык ему не подчинялся. Сквозь мутную пелену он различал, как блондин поднял одну из мятых бумаг, разгладил в руках и улыбнулся. Затем странный гость зашел за барьер, покопался с шорохом на столе, радостно произнес вполголоса: «Есть!», вырвал и спрятал в кармане некий документ.
Задержавшись в дверях и нахмуренно обдумав что-то, блондин в пальто с пелериной на прощание еще раз дунул в сторону телеграфиста - и к тому начала возвращаться подвижность. Но не голос. Способность произносить слова он обрел через сутки, а как пишутся буквы, вспомнил лишь через неделю.
Мадам была непреклонна, словно оберегала невинность Христовых невест.
- Нет и еще раз нет, господа! Девочки не могут вас принять, не будем понапрасну тратить время на пустые разговоры.
- О, Магдалена, разве вы забыли нас?! - раскатисто пел Бабель, потирая замерзшие руки. -