Время героев стр. 52
сразу уставив штыки на случай засады, а Ван-Гален, выждав пять-десять секунд, поспешил следом, придерживая скакавшего на одной ноге раненого. Помог Семёну проскользнуть в дыру и сам приготовился прыгнуть, как вдруг неожиданно для себя самого хихикнул. Семён уставился на испанца встревоженно, недоумённо, а тот только махнул рукой. Ему вдруг представилась их компания в виде странных зубастых гусениц, что прогрызают свой путь сквозь пчелиные соты. Через ячеистые жилища крылатых тружеников, неустанных в труде и страшных в ярости. Дон Хуан обхватил Семёна, дав тому забросить руку себе на плечи, поудобнее прихватил оба ружья и заторопился вглубь очередной халупы, чью стену крушил неистовый и жестокий Изотов...
Они пробрались через десяток домов, но выбрались всё же к своим, покинув часть города, что пока ещё занимали его защитники.
Валериан молча, усиленно прямя спину, смотрел, как проходят перед ним его батальоны. Он видел прогалы, вырубленные в тесном солдатском строю, целые просеки, прорубленные свинцом и сталью. Пытался угадать, кто же из знакомых ему людей, офицеров, солдат никогда уже больше не станет в строй. Почти в четвёртую часть отряда обошёлся ему штурм Хозрека. Он смотрел, как печатают шаг шеренги полков Кюринского, Грузинского, Апшеронского. Пытался разглядеть закопчённые усталые лица, но странная пелена застилала ему глаза, не давала сфокусировать зрение. Он бы хотел попросить подполковника Коцебу читать ему вслух имена и фамилии тех, кого недостаёт ныне в колоннах, но понимал, что не может позволить себе скорбеть о павших перед живыми. Пока не может. Пока ещё те, кто выжил, не насладились радостью ощущения чиркнувшей рядом смерти...
IIОни скакали вверх по ущелью, безжалостно понукали заморённых лошадей, охлёстывая плётками мокрые бока задыхающихся животных. Кто-то отставал, не выдержав напряжения бешеной гонки, кто-то летел через голову вдруг грянувшего на колени коня и катился, обдирая одежду и кожу о галечное дно иссохшего русла. Остальные продолжали бег, не только не задерживаясь, но даже и не оборачиваясь. Полноводная звёздная река неслась им навстречу, луна тянулась за ними следом, прыгая по острым вершинам. Абдул-бек не засматривался ни вверх, ни по бокам; он мрачно глядел на слегка подсвеченную дорогу, не углядывая, а всего лишь угадывая — что за тёмная черта пересекает путь: то ли тень дерева, то ли расщелина в твёрдой земле. Не горячил напрасно коня, но помогал ему перелетать трещину и снова мягко опускался в седло.
К стенам города они подоспели уже после полуночи. Махмуд-ага подъехал к запертым воротам и трижды что было силы ударил в них рукояткой плети, вырезанной из кизилового дерева. Обитые железом створки встревоженно загудели, и тут же им отозвался ворчливый голос:
— Кто шумит? Кого принесли шайтаны в такую чудную ночь?
Рашид-бек забрал в широкую грудь воздуха сколько мог и завопил, подымаясь на стременах:
— Открывай! Открывай немедленно, сын шакала! Иначе это тебя унесут шайтаны за снежный хребет!
Но стражник не торопился снимать засовы. Напротив, он зашлёпал неспешно прочь, выкрикивая на ходу чьё-то имя, наверное, начальника караула.
Абдул-бек перегнулся в седле так, чтобы его слова мог услышать только старший сын хана.
— Плохо! Кто-то успел сюда раньше нас.
Рашид ощерился так, что даже в ночной темноте блеснули его белые, крепкие зубы.
— Я найду эту