Время героев стр. 537
одной дивизией. Два батальона из тех, что, возможно, придут из России, были обещаны ему — именно закрыть равнину, что открывалась после Аракса.
— В Сальянах остаётся только одна рота...
Валериан сложил квадратики, оказавшиеся лишними, разорвал и разжал пальцы. Крашеные клочки бумаги, кружась, опустились на карту. Мадатов дунул, и все они разлетелись прочь, подальше от Закавказья. Российские войска должны были оказаться устойчивей против мощного ветра, что вот-вот должен был задуть с юго-востока. Должны были! Должны, значит, будут!..
Как человек разумный, он угадывал неизбежность войны с Ираном. Как человек знающий, он мог предсказать, что разразится она в самом ближайшем времени. Как человек честолюбивый, он надеялся принять в ней самое деятельное участие. Но сейчас, осенью 1825 года, он никак не способен был предположить: какой поворот жизни предложит ему своевольная и загадочная судьба всего лишь через несколько месяцев. Что именно он, мальчишка из селения Чинахчи, станет стеной, плотиной на пути нового нашествия, что хлынет к предгорьям Кавказа; он — ныне военный правитель провинций Карабахской, Шекинской, Ширванской, генерал-майор русской армии, князь Валериан Мадатов...
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯIМадатовы принимали гостей.
Новицкий опоздал и приехал, когда в одной зале пол уже гудел под ногами танцоров, соревнующихся то в мазурке, а то в лезгинке; в другой же заложены были ломберные столы и составились партии по интересам, чинам и званиям. Плотный лакей в завитом парике, но с кинжалом на поясе взял двумя пальцами визитку, которую Новицкий кинул на блюдо, стоявшее тут же в прихожей, и пошёл впереди, твёрдо и неспешно передвигая сильные икры. Сергей, улыбаясь, следовал за ним.
Лакей остановился перед широкой лестницей, куда выходили обе залы, и провозгласил, разворачивая грудь и поднимаясь на носки, словно намеревался взлететь:
— Его высокоблагородие! Господин коллежский советник Новицкий!
Громкая музыка заглушала его слова, но стоявшие рядом услышали и повернулись, чтобы приветствовать человека, известного своими приключениями не только в одном Тифлисе. Не успев сделать и двух шагов, Сергей обнаружил себя внутри небольшого кружка, сугубо мужского. Незнакомые ему лица с усами, бакенбардами, а то и просто нечисто выбритые, улыбались, лучились лаской и теплотой; кто коротко объявлял о своём удовольствии, кто спрашивал какие-то пустяки. Новицкий ни на секунду не верил в искренность чувств, которые выражали окружившие его люди, но также кивал, отвечал, посылал и свои улыбки, не слишком, впрочем, осознавая, что он делает и зачем.
— Сергей Александрович! — услышал он вдруг милый, знакомый голос. — Ну наконец-то! А то мы уже решили, что вы забыли о приглашении.
Люди вокруг расступились, и на нижних ступенях лестницы Новицкий увидел хозяйку дома — княгиню Мадатову. Всё, что происходило вокруг, тотчас же утратило для Сергея и краски, и смысл. Он быстро вышел из мужского кружка, коротко успев, тем не менее, кивнуть, прощаясь, и наклонился над протянутой навстречу рукой, обтянутой светлой перчаткой. Да и всё платье княгини подобрано было в светлых тонах, совершенно созвучных сегодняшним чувствам Сергея.
— Софья Александровна! — проговорил он, едва справляясь с непослушным ему до сих пор дыханием. — Как вы могли подумать!
— Полтора года мы не виделись, Сергей Александрович. Полтора года! Бывает, что прежних друзей забывают за меньшее время. Я надеюсь, вы не ускользнёте