Библиотека

Время героев стр. 542

Размер шрифта
-
+
Тема

и Тифлисе?..» Но додумать до конца не успел, потому как княгиня заговорила:

— У Алексея Петровича кебинных, как вы говорите, жён может быть хотя бы и два десятка. А вам и одной окажется слишком много. Вы человек тяжёлый.

— Я — тяжёлый? — который раз за сегодняшний вечер поразился Сергей. — То есть Алексей Петрович лёгкий, а я тяжёлый?

— В переносном, конечно, смысле. Алексею Петровичу легко с людьми расставаться. Я заметила — он человека с себя снимает, как поношенную перчатку. Сегодня ещё нужен был, а завтра уже в мусорной куче. Вы же человек обязательный. Если кого-то приблизите, потом его от вас только с кожей отодрать можно. Нет, Сергей Александрович, вы человек, в самом деле, тяжёлый. Все ваши привязанности вас тяжелят преизрядно. И та же Лейла — Зейнаб...

Закончить фразу Софья Александровна не успела, потому как дверь распахнулась и в комнату не вошёл, а, обычной своей летящей походкой ворвался хозяин дома, генерал-майор князь Валериан Мадатов.

Сергей начал подниматься ему навстречу, но Мадатов обхватил его за плечи и силою посадил в кресло.

— Сиди, Новицкий! Дай я на тебя погляжу. Внизу, в зале заметил, подумал, что обознался. Потом смотрю, думаю — точно он. Исхудал, брат, что стоялая лошадь после зимы.

Сергей усмехнулся такому сравнению.

— Болезни и ранения, князь, сами знаете, здоровья и красоты человеку не прибавляют.

— Нет, Новицкий, пока, слава богу, не знаю.

Уголком глаза Сергей поймал тревожный взгляд, который Софья Александровна бросила вдруг на мужа. Тот, кажется, тоже его приметил.

— Да, соврал, соврал, вспомнил. В тринадцатом, после Лейпцига почти девять месяцев провалялся с дурацкой раной. Доктора немецкие руку хотели отнять. Так я два пистолета под подушкой держал. Кто, сказал, сунется с пилой, маской или ремнями, тому пуля без промедления. Учили вас лечить, вот и лечите. А калечить — и без вас мастера найдутся. И что ты думаешь — спасли руку. Да — девять месяцев пролежал. Как заново, брат, родился.

Он оглушительно рассмеялся своей же шутке и вдруг остановился, словно бы поперхнувшись, и зашёлся мучительным лающим кашлем. И снова Новицкий перехватил тревожный взгляд, которым Мадатова окинула мужа.

«А ведь он нездоров, — мелькнула странная мысль, которую Сергей постарался тут же отбросить. — Не может этого быть. Его ещё в гусарах звали — железный. А в здешних местах о нём и вовсе легенду сочинили, мол, если Мадат-паша когда-то и спит, то не более чем вполглаза...»

Мадатов же раза два хлопнул себя по шее, показывая, что подавился какими-то крошками, опустился в кресло и щёлкнул пальцами. Безмолвная Патимат немедленно подала ему бокал оранжада.

— Ну, ты меня, брат, удивил. Читал я твои отчёты, что ты для Рыхлевского подготовил. Я же его, Софья, помню ещё подпоручиком — в Преображенском. Тихий, застенчивый мальчик, даром что гренадер. Здесь три месяца по горам! Там почти год пленным с двумя побегами! Прямо... — Он поворотился к жене. — Как звали того героя, Софья, что после войны ещё десять лет по морям плавал?

Софья Александровна словно зажглась улыбкой:

— Улисс, князь. Улисс хитроумный.

— Вот-вот, Новицкий, ты, как Улисс: всё время в пути и всё мимо гавани.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.