Библиотека

Время итогов стр. 195

Размер шрифта
-
+
Тема

мысли?

Замерз техник Леонид Иванов. Все было так же, как в рассказе. Смерть была нелепа, как это часто случается, когда человек нетрезв. Но просто написать об этом — значит сказать очень мало. А как обогатить, чтобы появился и смысл и возникла ударная эмоциональная сила? Я никогда не забывал смерти этого техника. Я знал его, мы жили в одной зимовке, и мне хотелось о нем написать. Что-то было, что обязывало меня к этому. Долго, очень долго «варилась» мысль, легшая в основу «Таежной развязки», та самая, которая меня полностью удовлетворила. А могла удовлетворить только та, которая связана со временем. Конечно, при условии общечеловечности. Отсюда актуальность художественного произведения.

Движение общества вперед необратимо. И все же не может быть нового дня без остаточных явлений вчерашнего. Я имею в виду прежде всего психологию обывателя. С ней он не может так же расстаться, как со своей кожей. Причем не следует думать, что обыватель — какой-то особый человек, с какими-то только для характерными движениями рук и ног. Отнюдь он такой же, как все. Разница в том, что он не способен быть гражданином. Ради своего благополучия он закроет глаза на многое, что претит нравственно здоровому человеку. Это он при всей своей трусости и подхалимаже попирает, охаивает, высмеивает то, что было вчера святым. Вместо боли у него цинизм.

Вот об этом я и написал рассказ «Таежная развязка».

В основе рассказа «Уж очень опадала листва» также лежит факт. Все было, как в рассказе. И только конец домыслен. Иначе бы рассказ не получился. То есть мог бы кончиться и на том, что Лешка-охотник признался в своей неразумной шутке, герой рассказа дал бы ему по мордасям, на том и конец. Но тогда не было бы той мысли, что любовь требует высокого доверия. И сколько трагедий именно из-за того, что любящие не верят, подозревают в низменном один другого, не имея на то никаких

оснований!

* * *

Наконец-то «Изыскатели» были закончены. Еще, конечно, далеко не в том качестве, чтобы их печатать. Но показывать эту рукопись можно было. И я показал ее Илье Яковлевичу Бражнину. К тому времени я его знал не только как руководителя литературной группы, но и как автора романа «Друзья встречаются вновь».

Показал я своих «Изыскателей» и заместителю по политической части нашей изыскательской конторы. И у него возникла мысль обсудить мою рукопись среди изыскателей. С этой целью пригласить Бражнина.

И вот идет чтение. Собралось не так уж много народу. Могло бы прийти и побольше. Но свой брат по работе не очень-то любопытен, к тому же и субординация: что там может техник написать такого, чтобы инженер заинтересовался? Человек пятнадцать все же сидят слушают. Читаю не я. Читает Всеволод Леманов — инженер-путеец, к тому же самодеятельный актер. Читает, как мне кажется, ужасно, не в той интонации, в какой я писал, делая не там ударения. «Ска́лы-те... ска́лы-те...» — бредит у меня рабочий, делая ударение на «а». Леманов же читает с ударением на «те». Как будто какие-то те скалы, а не эти. Читает же он потому, что я не могу. Чертово заикание мешает мне.

Было обсуждение. Протокол до сих пор хранится у меня. Много есть

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.