Время итогов стр. 230
месте. Таким образом, кроме темы восстановления сельского хозяйства, появилась еще тема — освоение новой земли. Кстати сказать, я всегда радуюсь, когда вижу в произведении не одну локальную тему, а несколько, тогда появляется объемность произведения.
С приезда переселенцев на Карельский перешеек и начинается повесть «На своей земле». Помогало мне ее писать еще одно обстоятельство. Сергей Дмитриевич Спасский работал тогда в Ленинградском отделении издательства «Советский писатель». Он знал, что я собираюсь писать такую повесть.
— Напишите заявку, чтобы с вами заключили соглашение, — сказал он мне, — получите аванс. Это вам поможет работать.
— А если я не справлюсь с повестью?
— Ну что ж, аванс спишут. Три тысячи (теперешние триста рублей) не такие уж большие деньги... Да нет, напишете вы.
Писалась повесть легко. Бывали дни, когда я сочинял по пол-листа, однажды целый лист (24 страницы на пишущей машинке), но случалось и так, что вдруг все останавливалось и создавалось такое ощущение, что я больше не напишу ни слова. И тогда я был в панике. Но проходило время, и снова обреталось желание писать, и я писал. Написана была повесть «На своей земле» за десять месяцев.
К этому времени я уже в «Смене» не работал. Трудно было совмещать работу в газете и писать большую книгу. Я никогда не умел делать два дела сразу. (Такое же положение со временем у меня создалось, когда я работал в журнале «Нева».)
Конечно, большим событием для меня было появление книжки рассказов «Встречи». В ней было десять рассказов. Тираж всего 10 тысяч экземпляров. Но как она мне дорога, эта книжка. Потом выходило много и у нас, и за рубежом, но первая книга, как первая любовь, незабываема.
Гонорар от «Встреч», да публикация в «Звезде» «Дома напротив», да еще то, что работала жена, помогли мне более или менее спокойно писать повесть.
И еще, что помогало мне писать, так это наше литературное объединение,
которым руководил В. А. Рождественский, человек, который всю жизнь отдал литературе. Многие обязаны ему за ту любовь к слову, которую он настойчиво прививал нам. Иногда он устраивал конкурсы, — даст несколько слов, и надо было написать связный рассказ, обязательно включив и эти слова. Писали тут же на занятиях, читали вслух и смеялись, шутили и незаметно подрастали.
В нашей группе было человек двадцать поэтов и прозаиков. Помню, однажды Борис Лихарев привел молодого парня, — это еще до Всесоюзного совещания молодых, — со следами огня на лице, с рыжиной в густых волосах. И представил его. Это был Сергей Орлов.
Что хорошо всегда у нас было, так это атмосфера доброжелательности. Ни обид, ни злой памяти, если кто и нападал. Все по-товарищески, и ни у кого не возникало подозрения, что тот или другой «врезает» из чувства зависти или по какой другой дурной причине, даже если критик был и не прав.
Всегда с большим интересом проходили обсуждения рассказов Сергея Антонова. Читал он хорошо, умело, чуть пренебрежительно, безо всякой декламации и достигал нужного эффекта. Лирик по своему дарованию, он почему-то упорно нажимал на юмористическую сторону своих рассказов и был доволен, когда аудитория смеялась. Он очень хорошо вошел в литературу. Написал несколько повестей, рассказов, стал лауреатом Государственной