Библиотека

Время итогов стр. 252

Размер шрифта
-
+
Тема

ракеты. Он бежал, не оглядываясь. Он видел село. Там фашисты... Их надо выбить. Таков был приказ. И он выполнял его...

Бежать по присыпанной снегом пашне было очень тяжело. Ломило спину, рубашка прилипла к телу, пот заливал глаза. «Только бы не упасть, только бы не упасть». Он оглянулся назад. Самоходка наступала ему на пятки. Саня побежал быстрее.

— Лейтенант, лейтенант! — услышал он голос Щербака. — Садись, я сам поеду. Теперь не страшно».

Это разве не подвиг, когда командир своим примером бесстрашия перед врагом вселяет уверенность и спокойствие своему подразделению!

А бой с двумя «фердинандами»! Нет, это не похоже на заранее рассчитанный, нарисованный воображением бой в писательском кабинете. Это настоящий бой, где рядом и смерть, и жизнь, и смех, и грех, и героизм, и самопожертвование без позы, без любования собой, — где война! И на этой войне Саня Малешкин ведет себя отлично! И за эти боевые его качества представляет его полковник Дей к Герою. Нет, тут есть чему поучиться нашим молодым ребятам, это подвиг, настоящий, не бутафорский. Этот подвиг заставляет сердце биться сильнее за жизнь Сани, и страдать, и радоваться, и гордиться им, и горевать о его погибели.

Торжеством победы, гордостью за своих, — вот чем меряется повесть! Доброго о ней можно сказать много. Чего стоит только один четкий русский язык ее, когда нет ни одного лишнего слова, когда все подчинено единству замысла, когда как живые движутся перед моими глазами все — и герои экипажа, и второстепенные, и третьестепенные, нет, не персонажи, а действительные участники войны — солдаты, офицеры, политработники, жители сел и деревень. Удивляешься емкости этой небольшой повести!

Но в мою задачу входит не только говорить доброе о повести, но и защищать ее и ее автора.

«Очень странный экипаж» — так назвал А. Елкин свою статью в «Литературной газете». Статья довольно большая, на четыре полуколонки.

«Если и есть люди, о которых ходит в народе присказка — «двадцать два несчастья», — то герой новой повести Виктора Курочкина именно из таких», — утвердительно заявляет рецензент. И напрасно, — утвердительно заявляю я. Нет ничего общего между Саней Малешкиным и каким-то «двадцать два несчастья». Чтобы убедиться в этом, надо только прочесть повесть.

«Что ж, «на войне как на войне», человек предполагает, а война располагает — такова, по мнению автора повести, нелогичная логика войны, ее якобы неприукрашенная правда», — пишет рецензент.

Приведя вырванные из общего контекста повести, именно из общего, несколько отрывков, рецензент создает опять свои выводы, навязывая автору то, чего у него нет и в помине, и тут же можно расправляться во всеоружии, — плацдарм, как говорится, подготовлен, — можно вести обстрел и крупнокалиберными, и минами, и автоматную очередь пустить.

«Непутевый герой», «этот парень просто жалок, ни больше и ни меньше», «здесь и не может быть духовной близости, ибо Виктор Курочкин поэтизирует заурядную (подчеркнуто мной. — С. В.) недалекую личность, неведомо по какому праву сопрягает ее с темой народного героизма», «Саня случайно совершает подвиг. Подвиг этот столь же фатален, сколь фатальны и несуразности, преследовавшие Малешкина всю жизнь»; «И опять возникает подспудная авторская мысль — на войне как на войне, человек здесь не волен распоряжаться

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.