Время итогов стр. 344
песня. Я ее слышал в нашей Ленинградской области, в Костромской, в Новгородской... Да мало ли где ее еще поют, эту отжившую песню злой рекрутчины. И неловко мне стало за наших поэтов и композиторов. Много хороших песен они написали. Но нет ни одной для призывников. Была добрая песня Демьяна Бедного «Как родная меня мать провожала». Пели ее. Но отжила она свое время. И опять всплыл «Последний нонешний денечек».
...Коляска к дому подкатила,
Увозят сына твоего...
Подкатил автобус. Призывники сели. Смотрят в окна. Час расставанья. Провожающие пригорюнились. Но закричала на гармониста круглолицая статная казачка:
— Грай! Шо примовк?
Гармонист рывком дернул мехи и заплясал пальцами по кнопкам.
— Ты шо граешь? — окрикнула его казачка.
— Фокстрот, — растерянно ответил гармонист.
— А ну его! Давай гопака!
Гармонист заиграл гопака. И казачка пустилась в пляс. А за ней пошли и другие. Призывники улыбнулись. Девчата смахнули слезы. Так был посрамлен фокстрот. Хорошо бы поскорее услышать и про «Последний нонешний денечек». Но это зависит от Союза писателей, Союза композиторов и Министерства обороны. Чем скорее они проведут конкурс на лучшие песни, именно на песни, пусть их будет пять, десять, какая разница, тем будет лучше.
Плохую песню можно убить только хорошей. Надо хорошую, радостную, светлую, праздничную. Нашу песню!
Гассказ «Тамань» дополнился многими деталями, которые не вошли в корреспонденцию, но которые были в жизни. И вошло еще раздумье об этой исстрадавшейся земле.
«Я долго не мог уснуть, согревался в пустой тишине необжитого дома, думал с удивлением о том, что нахожусь на той самой земле, где уже беспрерывно более двух тысяч лет живут люди, что когда-то здесь был большой город с удивительным названием — Тмутаракань, и отовсюду к нему шли на парусах торговые корабли, и военные шли, и на улицах, перемежаясь временами, то слышались смех, веселые голоса, то раздавались звон оружия, треск огня. И жизнь была, и гибель, и любовь, и страдания, и кто-то плакал вот в такой безутешной ночи, и кто-то торжествовал победу. И были здесь греки, и турки, и татаро-монголы, и за каким-то лешим генуэзцы, и, наконец, русские казаки поселились. И с тех пор это уже часть России. И город исчезал и снова восставал из пепла, и снова погибал, и так до тех пор, пока не стал «самым скверным городишком», но позднее и городишком не стал, выродился в обыкновенную станицу. Но и в обыкновенной станице продолжалась все та же трагическая история исстрадавшейся земли, и новые войны не миновали ее и полили обильно человеческой кровью и уснастили металлом и костьми».
Такая история только одного малого куска земли дает возможность о многом задуматься. И в первую очередь — о Родине. О ее судьбе. О ее будущем.
Врач на дорогеУтонул Виктор Никитин. Я знал его, сильного, медлительного человека. Несколько раз рыбалил с ним. И вот его ищут, шаря сетями по дну. И я не могу не написать рассказ с нем. Живут рядом соседи, и я пишу о них. Вспоминаю тайгу, изыскателей, и снова рассказы. Так набирается книжка — «Роман без любви». Ее заметили, о ней писали. А я в это время находился уже совсем в другом краю от