Время итогов стр. 360
березы к другой. Был вечер, и четко, куда бы ни поглядеть, светились они белыми стволами. — Умру, только они одни не покинут!»
— Он воронинский, — объяснял девушке Николай Петрович, — тут мальцом был. А ты разве не помнишь Ивана-то Васильевича? Хотя где тебе помнить. Молода еще, молода!
В сенях раздался кашель, и в дом вошел хозяин.
— Иван-то Васильевич не здесь жил, — сказал он, — через два дома от нас.
— Но до чего же похожий, — сказал я.
— А они все здесь одинакие, как желуди на дубу, — сказал хозяин.
— Верно! — охотно согласился дед. — Давно уж не был в слободе, потому и не признал... А ты обрадовался, говоришь: вот он дом. А дом-то и не тот! Пойдем-ка!
— На его месте новый дом, — сказал хозяин.
— Ну-ну, как же, знаю! — ответил дед, и мы вышли на улицу.
Да, на месте дедова дома стоял новый, бревенчатый.
Хозяев не было, но дед уверенно вошел во двор и прошагал к огороду. Открыл туда дверку:
— Тут твой дед жил!
Белея стволами, тихо качали свои упругие ветви молодые березы. Их было немного. И, конечно, не те, которые я видел в шесть своих лет. Те, как позднее выяснилось, сожгли в войну на дрова. А уж это — молодая послевоенная поросль. Но все же они были на земле моего деда, от корней тех, старых берез.
Оригинальным человеком был мой дед по отцу. У всех великоселов в садах росли яблони, вишни, и только у него вместо сада вымахала березовая роща. Любил березы... Я помню, как мы с братом бегали среди них, прятались за их стволы... Неужели это было здесь? Как это было давно! Словно в другой жизни... Давно уже нет брата, давно нет и тех берез.
Я сфотографировал эти молодые, пусть не те, среди которых мы играли с братом, но все равно березы на дедовой земле. Хотя теперь это уже и не дедова...
Но есть и дедова. Она на кладбище. Надо побывать на его могиле. И мы пошли туда.
У кладбища нас встретил грачиный грай. Черные крупные птицы неуклюже ворочались в своих гнездах, возились в кривых сучьях старых деревьев и кричали, наполняя все призывами к жизни.
Ах, до чего же хорош этот весенний грай! И не таким уж грустным кажется поселение мертвых. В тому же оно все в зелени — молодой, веселой, глянцевитой, радующейся каждому движению ветра. И над ним — синее небо. И достигающие его вершины вековых
тополей, и горящий на солнце крест, и, конечно же, летающие, возбужденные весной черные добрые птицы.
Мы долго ходили, отыскивая могилу деда. И направо и налево от нас зеленели холмики с покосившимися крестами и без крестов, с новыми пирамидками и с поваленными мраморными плитами, на которых можно было разобрать имена купцов, и просто безвестные могилы.
— Вроде бы вот тут должна быть, — остановясь, сказал Николай Петрович, — вроде бы тут его положили... Да нет, пожалуй, не здесъ... Все сыны-то его разлетелись, внукам ни к чему, кто ж последит за могилой. Сколь уж годов прошло... Если б хоть крест сохранился, а