Время «мечей» стр. 164
в сон, противно гудящий насос раздражал, он отошел подальше и лег поспать за кустами, положив рядом карабин. Но сразу же провалившись в сон, он так же быстро из него вынырнул – изменился звуковой фон: надсадный рев сменился тишиной. Поэтому разговор стоящих рядом, за живой изгородью, людей был отчетливо слышен.
– Чартер уже заказан, на борт загрузимся без досмотра, все оговорено и проплачено, – напористо говорил Наби. – Так что ночью или, самое позднее, завтра утром будем на месте. Скважина готова.
– Хорошо, – сказал Карим.
– Где лишние объекты?
– Уже устранены. Один остался…
Мотор снова взревел, и больше Володя ничего не услышал. Он собирался вновь задремать, когда вдруг понял: «лишний объект» – это он сам! Это его осталось устранить!
Он полежал неподвижно, пока Наби и Карим не отошли от кустов, потом отполз подальше, поднялся, сделал большой круг по зарослям и маршевым шагом двинулся в сторону брошенной БРДМ.
* * *Вдобавок ко всему пошёл дождь. Иван Степанович отвязал от рюкзака плащ-накидку, неловко надел под рюкзак.
«Может, хотя бы медьваки по дождю в норах спят?!» – подумал он.
Идти под дождём пришлось долго. За шумом дождя ничего не было слышно, капюшон ограничивал обзор, и он просто шел вперед, не оборачиваясь и полагаясь лишь на удачу. Наверное, удача проявила к нему благосклонность, или медьваки действительно не ходят под дождём, но Мончегоров прошёл всю дорогу в целости и сохранности. Дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Обступавшие дорогу деревья расступились, и в полукилометре впереди, на возвышенности, показалась Занадворовка.
Иван Степанович снял мокрую плащ-накидку и понёс её, перекинув через руку. Стало слышно, как чавкают по грязи сапоги.
«Ничего, сейчас Михаил напоит меня горячим чаем на травах, да завалюсь спать», – думал он на ходу, подходя к околице.
Пройдя мимо нескольких заброшенных домов, глядящих на путника пустыми глазницами окон, он вошел в жилую часть деревни. Собаки всполошились не на шутку, разноголосый лай звонко разнесся по округе в свежем после дождя воздухе. И, как в прошлый раз, на улицу вывалили люди, правда, теперь одни мужики с ружьями в руках. Среди них выделялся местный староста Порфирий в зимней шапке с нелепо болтающимися ушами.
– Зачем пожаловал, мил-человек? – неприветливо сказал он. – Кто тебя здесь ждет?
– Вы что, меня не узнали? – растерянно спросил Мончегоров. – Я Иван Степанович! К Михаилу пришёл. Ну, к Омону…
«Может, у них здесь не один Михаил?!» – тут же подумал он, только сейчас осознав, что не знает даже его фамилию, а прозвища тут никто и не слышал.
– А он тебя что, в гости приглашал? – ядовито спросил худой, востроносый мужик
с двустволкой наперевес.
– Да нет… Просто они у нас работали… Он и Николай…
– Какой Николай?
– Артист.
– Сам ты артист! – подвел итог Порфирий. – Пойди, Береза, позови наших дураков!
– Да вон они сами идут, – указал рукой востроносый.
И действительно, Омон и Артист вышли из ближайшей избушки и подошли к остальным. Лица их не выражали обычной приветливости, а Николай даже не сделал своего знаменитого реверанса. Может, потому, что в руках у него было ружье.
– Шли бы вы, дядя Иван… – хмуро сказал Михаил. – От вас одни неприятности… И медьваков вы разозлили, и мужиков перебудоражили. У нас и своих забот хватает…
– Но… – Мончегоров не нашёлся, что ответить,