Время не пахнет стр. 32
могут причинить зла. Они не хотели вас отравить.
– Но у деревьев нет воли, – возразил он. Ему было трудно выразить свою мысль по-далаамски.
– Нет, – повторила она. – Все иначе.
Она задумалась.
– Можно сказать, что деревья в какой-то мере делают то, что хотят. Они соглашаются давать нам то, что дают. Я не очень в этом разбираюсь. Лучше спросите у моего третьего отца. Он долго изучал взаимоотношения между нами и деревьями. Он говорит, что не знает точно, в полной или неполной зависимости находимся мы от деревьев.
Йоргенсен про себя отметил ее слова «третий отец». Такого понятия не было в том игонском, которому его обучили мнемотехники. Казалось, и сам язык Игоны изменился. Он понимал некоторые слова, произнесенные Анемой, лишь добираясь до их корней. Язык Игоны отражал совершенно иную концепцию мира, чем язык Федерации. Но пока было рано решать, в чем истинный смысл различий.
Анема быстро и непринужденно сдернула с него одеяло. Йоргенсен побагровел. Он привык придерживаться иных манер, но совладал с собой и старался сохранять бесстрастное выражение лица, пока девушка растирала его тело каким-то бальзамом.
– Когда вас принесли сюда, ваши мышцы были затвердевшими, как дерево. Я никогда не видела столь напряженного тела. Будь ваши кости более хрупкими, вы не обошлись бы без переломов. Я боялась, что вас разобьет паралич. Но теперь вам значительно лучше.
Йоргенсен так не считал. Ему казалось, что на теле не было живого места. Неприятные воспоминания цеплялись за границу сознания.
– Но кто виноват, что я чувствую себя таким больным и разбитым, – спросил он, – если деревья не могут причинить зла?
Ответ был мгновенным и совершенно неожиданным.
– Вы сами, – сказала Анема. – Вы, наверно, до смерти ненавидите самого себя, если дошли до такого состояния. И едва не убили себя. Зло сидит в вас.
«Она говорит, как психоаналитик, – подумал он. – Совпадение ли это? Она считает, что виной всему мой сильнейший невроз».
Эта мысль ему не понравилась. В своем мире он считался нормальным человеком. Но в каждом обществе свои нормы, а с момента, когда с вершины обрыва Йоргенсен увидел Далаам, он вел себя не свойственным ему образом и сознавал это.
– Вам следует поспать.
Она положила руку ему на лоб.
– Вы заснете.
– Я боюсь. Я не хочу засыпать.
Анема удивленно раскрыла глаза.
– Вы помните свое сновидение?
– Сновидение? Какое?
– Жаль, – вздохнула она. – Если бы вы помнили сновидение, то были бы практически здоровым. Однажды вам придется вернуться в дерево, чтобы досмотреть свой сон. Деревья не могут вылечить столь больного человека, как вы, за один сеанс. Вы получили массивную дозу. Для начала хватило бы нескольких минут.
Он понял лишь какую-то часть ее слов.
– Я был болен? Деревья могут лечить?
Лицо Анемы вдруг сделалось серьезным.
– Нам это известно с детства. Деревья помогают понять самого себя. Я забыла, что вы пришелец.
– Объясните.
– Не знаю, имею ли на это право. Это может причинить вам зло. Вы испытали сильнейший шок. И почти открыли для себя, кто вы есть на самом деле. Мне известно лишь самое элементарное. А вот мой третий отец знает почти все, что можно знать.
– Попытайтесь, – в его голосе звучали умоляющие нотки.
Она закрыла глаза и сосредоточилась. Затем заговорила медленно и тягуче, выбирая