Время Оно стр. 215
Иные говорят, что он руки на себя наложил: не то удавился, не то повесился.
— Бабура, Бабура, — вдруг заговорил король. — Ньюзор — Бабура, Бабура — Ньюзор… Ничего не понимаю.
— Все понятно, — сказал Жихарь. — Невзор чужой славы не сдюжил нести, расписку мою Бабуре перезаложил… Ах, не успел я с ним за старика Беломора посчитаться! Ах, не успел!
— Беломор здесь, — сказал кузнец. — Княжна наша стала чахнуть, вот его и позвали. Страшатся его все, кроме меня…
— Сэр Окул! — сказал король. — Как вы посмотрите на то, чтобы перебраться к нам в Логрию? У нас нужда в добрых кузнецах!
— Ты мне мастеров не переманивай, — сказал
Жихарь. — Где же Бабура? Или тоже запил?
— Пока не запил, но помалу прикладывается, — сказал Окул. — В кабаке он, где ему еще быть?
— Сходи и позови, — сказал Жихарь. — Передай, что побратимы его приехали навестить. Упрется — волоком волоки!
— Героя-то? Да кто ж мне позволит?
— У него охрана там, что ли?
— Да какая охрана! Вся дружина давно разбежалась. Княжна занемогла. Люди со дня на день ждут кривлян. Я уж землянку в лесу выкопал… Ладно, пойду скажу Бабуре…
Он удалился в сторону кабака.
Жихарь спросил Демона:
— Дети-то как, все еще огорчают? Ты их ремешком, ремешком…
— Дети играют в Жихарев поход, — сказал Демон.
— Смотри ты…
Тем временем явился и румяный Бабура. Румянца, правда, у него поубавилось. Был он одет в Жихаревы доспехи, сбоку болтался меч.
— Что-то знакомое лицо, — сказал Яр-Тур. — Вроде бы где-то видел… Но кто же в таком случае сэр Ньюзор?
Но Бабура оказался поумней Невзора, и чужая слава не вскружила ему голову.
— Не мог ты там шею свернуть, — проворчал он. — Что теперь делать будем? Воротишь ли должок с лихвой или по-своему, по-разбойничьи поступишь?
— Выкуплю честь по чести, — сказал Жихарь.
— Провалилась бы твоя слава, — сказал Бабура. — От нее всем одна беда…
Жихарь развернул тряпицу. В руках у него засиял золотой крылатый бык с человеческим ликом и волнистой бородой.
— Пойдет? — спросил богатырь. Бабура принял золотого быка, согнулся под его тяжестью, прохрипел:
— Пойдет…
— Только не вздумай пустить в переплав, — предупредил Жихарь. — Пусть стоит в кабаке для красоты…
— В кабаке ему рога живо обломают вместе с крыльями, — сказал Бабура и поставил быка на землю, на желтые листья. Потом достал из-за пазухи долговую грамоту — видно, всегда носил ее при себе.
Пожелтела, поистрепалась богатырская слава… Жихарь принял грамоту, спросил по обычаю:
— Нету меж нами долгов, займов и лихвы?
— Нету меж нами долгов, займов и лихвы, — по обычаю же ответил Бабура.
Богатырь подал грамоту Демону, и тот в мгновение ока разодрал ее своими стальными когтями на мелкие кусочки.
— Жи-ихарка! — весело возопил кузнец и бросился богатырю на шею. — Как же я тебя сразу-то не узнал, мех я дырявый, крица пережженная! Вернулся! Наконец-то!
— Сэр Джихар! Пелена спала с глаз моих, разум просветлился! Это вы, без всяких сомнений! Сэр Лю, приветствуйте же обретенного брата!
— Чего вы под дождем-то стоите, мокнете? — спросил Бабура, косясь на туго набитые мешки. — Все равно же у меня остановитесь…
— Нет, — сказал Жихарь. — Мы пойдем ко мне, в княжеский терем. Княжна Карина, я чаю, как узнает, что за гости к ней пришли, так враз выздоровеет! Окул, ты меня уже