Библиотека

Время Разителя стр. 19

Размер шрифта
-
+
Тема

обладая изрядным запасом хода и каким-то подобием рулей, она будет лететь, вилять, закладывать крутые виражи, снижаться и взмывать ввысь — на скорости пятьсот метров в секунду; в какое-то из мгновений она зафиксирует цель — и уже не отцепится от нее. А за ней, сохраняя полуметровый интервал между собою, последуют колонной по одному все остальные пули — поочередно: кумулятивные и разрывные. Их электроника примитивна, у нее одна задача: следовать за «паровозиком», как на жесткой сцепке, не отклоняясь, не отставая и не опережая. И когда «паровозик» настигнет цель — все остальные одна за другой (в поезде их может быть от пяти и

больше; самый длинный, с каким мне приходилось встречаться, насчитывал семнадцать пуль) ударят в одно и то же место и пробьют даже самую надежную защиту, и поразят сердце — потому что именно сердцебиение жертвы будет той информацией, которая поможет «паровозику» в последний раз откорректировать свой маршрут.

Помнится, когда такое оружие вошло в обиход, оно получило название «гуманного» и вызвало в обществе даже какую-то эйфорию. И в самом деле: оно, по сути, сделало невозможными случайные жертвы: сколько бы народу ни окружало человека, обреченного на уничтожение, пули обойдут всех и найдут нужного. Но восторги вскоре угасли: новое оружие сделало профессию снайпера, по существу, излишней. Теперь любой ребенок мог нажать на спуск в уверенности, что не промахнется. Как и всегда, совершенствование техники привело к отмиранию искусства — на этот раз искусства убивать. Зато круто взлетели в цене разведчики. Ничего удивительного: чтобы выстреленный поезд прибыл на станцию назначения, следовало загрузить в «паровозик» все нужные характеристики, а чтобы загрузить — требовалось прежде их достать. Вскоре рынок прямо-таки завалили приборами по снятию характеристик, если вначале нужно было находиться где-то в метре от объекта, чтобы записать нужный результат, то уже через полгода дальнодействие устройств измерялось десятками, а через год — сотнями метров. Укрыться от них стало практически невозможно.

Это привело к тому, что на какое-то время убийства стали своего рода спортом: если раньше убивали по деловым или идейным соображениям, то теперь нередко из-за пустяковой обиды или вообще без сколько-нибудь убедительной причины. Общество взвыло. В парламентах дебатировались вопросы об объявлении сериалов (таким было официальное название нового стрелкового оружия) преступным оружием, о полном его запрете. Военные, естественно, были против, и, как всегда, власти ограничились полумерами: запретили торговлю сериалами, но в армиях оружие сохранилось. Всем было ясно, что оттуда оно будет утекать — медленнее или быстрее, так и получилось. Однако еще большей опасностью стали подпольные предприятия, изготовлявшие те же сериалы — разве что без номеров. Они укрывались под вывесками слесарных мастерских и всего прочего, чье название могло оправдать наличие пары-тройки станков, киберначинку для «паровозиков» поставляли, кроме заведений, ремонтировавших электронику, самые обычные магазины — поскольку электроника эта была разработана вообще-то вовсе не для оружия, а для видеоустройств, которые изъять из обихода было никак невозможно. Вскоре у сериал-оружия нашлись и защитники: оказалось, что оно — по их словам, во всяком случае, — постепенно приводило к отмиранию локальных войн как способу разрешения противоречий. Такие мнения возникли тогда, когда на Симоне — далеком мирке на окраине Федерации первый же бой привел к практически мгновенному уничтожению его

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.