Всадник дракона стр. 71
заговорил Арджун. Его голос был ясным и спокойным, а подбородок высоко поднят.
– Ты готов забыть годы нашей службы и дружбы? – спросил он.
– Это ты забыл, предатель! – ответил Тит. – Тебе повезло, что я дарую тебе быструю смерть. Это твоя награда. Род Рохана умрет вместе с тобой.
Несмотря на браваду, Джай услышал дрожь в его голосе.
Арджун посмотрел в сторону балкона. Кивнул Леониду.
Нет… не Леониду.
Джаю.
Их взгляды встретились. Губы Арджуна задрожали, он отвернулся, но все же произнес какое-то слово. Джай его не расслышал, но понял, что́ говорит брат, и почувствовал его любовь и поддержку.
«Беги».
Сердце Джая внезапно наполнилось гордостью. Гордостью за мужество брата. Гордостью за то, что он был степняком и сыном Рохана. Но это мало помогло унять ужас, который лишил его рассудка и заставил застыть на месте.
– Ты и в самом деле такой глупый? – повысил голос Арджун, чтобы все его услышали. – Это будет означать войну! Вторую войну! В прошлый раз ваш народ едва не проиграл.
Он кивнул на труп Ивара, хотя его взгляд был прикован к Эрике. Брат словно призывал ее что-то сказать или сделать. Но та молчала, уставившись в пол. Джай понял, что девушка была в шоке. Она едва ли замечала множество нацеленных на нее арбалетов.
– Я рад войне! – засмеялся Тит. – Я был рожден для нее!
Его веселье звучало фальшиво – смех был слишком долгим, а тон – слишком высоким. Казалось, Арджун это заметил, потому что говорил медленно и осторожно.
– Возможно, ты прав, – сказал он. – Возможно, эта шпионка действительно помогла убить твоего отца. Но кто сказал, что наши лидеры одобряли ее предательство? – Голос брата дрожал. Его тоже воспитала Балбир. Он тоже оплакивал ее потерю. – Еще не поздно, друг, – продолжил Арджун, и его голос внезапно наполнился теплотой. – Я могу вернуться домой и занять место хана своего племени. Мы объединимся с тобой и вторгнемся в Северную тундру с востока. Вместе отомстим за эту великую несправедливость.
Тит замер. Подумал.
Затем шагнул вперед и перерезал Арджуну горло.
Глава 30
Джай заставил себя смотреть. Заверил себя, что оцепенел и не мог отвести взгляда.
Он знал, что всегда будет помнить крик Самара. И то, как этот крик превратился в бульканье от поцелуя имперского меча…
Только когда последний из степняков пал, Джай отвернулся. Он был настолько потрясен, что едва не оставил Леонида на балконе. Юноша не мог собраться с мыслями. Они мчались вихрем – мимолетные, неуловимые… Когда он толкал коляску старика обратно в покои, конечности Джая действовали почти неосознанно.
Юноша присел на край кровати Леонида. Даже отсюда он все еще чувствовал запах крови. Сам воздух был густым и пропитанным медью, драл глотку и обжигал язык. К горлу подступил комок, и его снова стошнило. Джай сплюнул желчь на ковер, не обращая внимания на беспорядок. Скоро все равно будут стирать с ковра его кровь…
Выхода не было. Даже если Леонид каким-то чудом решит отпустить его, ему ни за что не покинуть дворец незамеченным. Судя по крикам снаружи, стражники еще не закончили свою работу.
Эта ночь обещала стать настоящей бойней. К утру в Лациуме не останется в живых ни одного данчанина или степняка. Включая его самого.
Он уныло размышлял, позволят