Все дело в отваге стр. 18
бордовыми петухами, занавески, стол. Посреди него, украшенный сверху фарфоровым чайником, пыхтел самовар.
– Как ты с ним управляешься-то, Авдотья? – усаживаясь на скамейку, покачала головой Татьяна и стянула с головы косынку. – Это же надо воды набрать, на улице растопить, потом в дом занести… Не тяжело?
– Привыкла, – пожала плечами Авдотья и посмотрела на Катю: – Ты нас знакомить будешь?
– Это подруга моя, Екатерина, – спохватилась Татьяна. – Большая начальница в Москве.
– Скажешь тоже, – смутилась Катя и опустилась на табурет у входа.
– Ты чего там села? – засуетилась хозяйка. – А ну, давай к столу!
– А руки где можно помыть? – Катя оглядела горницу.
– Так в сенях, – бабка увлекла за собой молодую женщину.
В висевшем над кадушкой умывальнике вода оказалась ледяной.
– У вас здесь колодец где-то? – спросила Катя.
– Родник, – бабка махнула рукой. – Чуть вниз спуститься нужно.
– И вы за водой туда каждый раз ходите? – не переставала удивляться Катя, вытирая ладошки старинным домотканым рушником.
– А кто же мне ее принесет? – улыбнулась беззубым ртом бабка.
– Ну а продукты? – не унималась Катя. – Где берете?
– Так коза у меня, – засуетилась бабка. – Пойдем, покажу…
Потом они пили чай с вареньем. Катя наливала себе из чашки золотистый напиток в блюдце, подражая Татьяне и бабушке, дула на него, разглядывая висевшую в углу икону, полочки с глиняной посудой, деревянные ложки.
Авдотья Никитична рассказала про свое житье-бытье и как на прошлой неделе козу искала.
– А у вас дети есть? – спросила Катя.
– Одна я, – цокнула языком бабушка. – Всех схоронила.
– И что, неужели совсем родственников нет? – не унималась Катя, которую распирало любопытство.
– Нету, – покачала головой бабушка. – Муж еще в японскую войну сгинул. Мне тогда двадцать было…
«Значит, ей восемьдесят шесть лет», – не без восхищения подумала про себя Катя, зная, что Квантунскую армию СССР начал громить в сорок пятом.
За разговором незаметно пролетело время.
– Спать я вам на сеновале постелю, – засуетилась, как стало темнеть, бабка. – Чай, не замерзнете. Комаров почти нет…
* * *– Двести хватит? – Мужчина замер в ожидании.
– А ты как думаешь? – спросил Матвей.
– Не знаю, – пожал плечами пассажир и вынул бумажник.
Проводив взглядом подсевшего к нему у ресторана мужчину и сунув в нагрудный карман две сотенные купюры, Матвей включил левый сигнал поворота и отъехал от тротуара. Было уже поздно. Пустые улицы пульсировали светом рекламных огней. По шоссе изредка проносились машины.
Кораблев посмотрел на часы и вздохнул. Домой возвращаться не хотелось. Неделю назад ушла Ирина. Причем сделала это неожиданно. Поначалу он даже думал, что она его разыграла. Теперь существование Матвея потеряло всякий смысл. Нет, конечно, были обязательства перед ребенком, нужно было самому что-то есть и пить. Но это совсем не то, когда ты живешь для кого-то, кто рядом с тобой, а не за тридевять земель.
Свет фар выхватил у обочины двух вызывающе одетых девиц. У выхода из метро, скорчившись на мраморном ограждении, сидел подросток. Двое пьяных, обнявшись, стояли на выходе со двора. Ночная жизнь города заканчивалась. Еще немного, и на линию выйдут первые трамваи. Матвей развернулся на перекрестке и поехал домой.
Месяц он зарабатывает частным извозом. В переводе на