Все дело в отваге стр. 49
На нем лежал сарафан, в котором Катя видела Дарью. Несмотря на то что все жители поселения были одеты одинаково, Катя уже знала, что Дарья подпоясывается розовым пояском, а например, Данила – голубым. Послушники – обычным, белым. Катя удивилась. Получается, Дарья приходит сюда в другой одежде. Только когда?
Молодая женщина медленно подошла к подиуму, присела на корточки, тронула одеяния Дарьи. Увидев отражение своей руки в диске, наклонилась и вздрогнула. На нее смотрела дама бальзаковского возраста с осунувшимся лицом, кругами под глазами и нездоровым румянцем на щеках.
Катя огляделась. Больше здесь ничего не было.
– Странно… – Она выпрямилась и развернулась к чернеющему темнотой выходу…
– Ах! – вырвалось у нее.
Страх стальными когтями сковал грудь, пронзил спину десятками ледяных игл. Кровь словно застыла в жилах, а куда-то в шею подул ледяной ветерок, шевеля на затылке волосы.
Размытый, едва заметный силуэт человека был словно подвешен в воздухе по центру молельной комнаты и едва заметно покачивался. Он был совсем немного светлее общего фона, но достаточно отчетливый, чтобы различить вытянутое лицо, заостренный подбородок, тонкую шею и худые руки. Но ничто не вызывало того животного ужаса, как ощущение взгляда из провалов пустых глазниц.
– А‑а‑а!
Катя ощутила себя статуей изо льда, рухнувшей на пол и разлетевшейся на мелкие осколки, в каждом из которых остался кусочек затухающего сознания…
Молодая женщина долго не понимала, где она и что с ней. По мере того как она приходила в себя, ощутила согнутую в локте руку и поняла, что лежит на полу. Сильно болел висок. Неужели она свалилась с кровати? Неожиданно Катя вспомнила пережитый кошмар, и волна нового страха вынудила ее сесть. Уже рассвело. Боясь снова увидеть странное существо, она осторожно встала. По левой руке словно разбежались муравьи с железными лапками. Она стала растирать ее, одновременно приближаясь ко входу в молельную комнату. Здесь никого не было. За окнами виднелись соседние дворы, за которыми начинался лес. Нужно было торопиться. Она еще раз с опаской покосилась на центр комнаты и бросилась прочь.
Поднимаясь по мокрым от росы ступенькам крыльца, Катя вдруг поняла, что уже нет того мучительного состояния, которое было ночью. Да, она испытывала дискомфорт, однако исчезло непреодолимое желание сделать хотя бы глоток этого зелья.
Катя вбежала в дом и встала как вкопанная. Вполоборота к дверям сидел Данила. Левая рука лежала на столе, правую упер в колено. Он неприветливым взглядом оглядел Катю и улыбнулся:
– Где была?
– На лугу, – соврала она. – Утро ходила встречать.
Ей легко удавалось прикидываться наивным ребенком. Такими здесь были все.
Неожиданно Катя поймала себя на мысли, что Данила ей вовсе не противен. Наоборот, стало неприятно, что он смотрит на нее, неумытую и провалявшуюся полночи на полу. Она потупила взгляд.
С улицы донеслись звуки музыки.
– Я давно пришел, – он хитро прищурился.
Катя неопределенно пожала плечами:
– Еще темно было, я ушла. Не спалось.
– Чего так? – Данила склонил голову набок.
– Не знаю. – Катя прошла в угол, к умывальнику, набрала в ладошки воды и плеснула в лицо, чувствуя, что Данила смотрит ей в спину. Стало страшно. Она с трудом умылась, сняла рушник, приложила к лицу и развернулась.
– Пора