Все это очень странно стр. 5
Господи, как я хочу тебя, Лилия? Лилия? Роза? Жасмин? Видимо, это такая некрофилия наоборот — когда мертвец хочет еще хоть один раз лечь в постель со своей женой. Но тебя нет здесь, и даже если бы ты здесь была… Камилла?.. легла бы ты со мной в постель?
Правой рукой я пишу тебе письма, а левой занимаюсь тем, к чему прибегал с четырнадцати лет, если ничего другого не оставалось. Когда мне было четырнадцать, это был единственный вариант. И я представляю, как прижимаюсь к тебе, как ты трогаешь меня, представляю тебя без одежды — ты смотришь мне в глаза, и твое имя
вот-вот должно сорваться с губ, и я кончаю, но имя на губах оказывается именем очередной умершей женщины или просто каким-нибудь выдуманным.
Тебе это неприятно… Линда? Донна? Пентесилия? Хочешь самое отвратительное? Минуту назад я тыкался в подушку, ерзал на ней, представляя, что это ты подо мной… Стейси?.. черт, до чего это было классно, прямо как при жизни. Кончая, я выговорил: «Беатриса». И вспомнил, как забирал тебя из больницы после выкидыша.
Я тогда многое хотел сказать тебе. О том, что ни ты, ни я не были твердо уверены в своем желании иметь ребенка, и что-то во мне было даже радо избавлению — уже не надо учиться быть отцом. Но было и другое, жаль, что я не сказал. Как много я тебе не сказал.
Ты знаешь кто.
Мертвец хочет сориентироваться на острове. После первой его вылазки отель в какой-то момент снова тихонько вернулся на прежнее место, и мертвец в своей комнате смотрит в зеркало — лицо сосредоточенное, бок касается холодного кафеля. Эта плоть мертва. Она не должна подниматься. Она поднимается. Отель теперь снова стоит рядом с почтовым ящиком. Мертвец спускается к нему, ящик пуст.Центр острова — пустынные голые камни. Ни одного дерева, с облегчением отмечает мертвец. Он проходит немного в сторону, не больше двух миль, по его расчетам, и попадает на другой берег. Перед ним широкая водная гладь, свернутый по краям горизонт. Когда оборачиваешься на отель, издалека он кажется грустным и заброшенным. Но если смотреть искоса, боковым зрением, зыбкие тени на веранде становятся группой людей — все смотрят на него. Его руки засунуты в штаны, копошатся там. Мертвец вынимает руки и поворачивается к веранде спиной.Он продолжает идти вдоль берега. Потом поворачивает, спускается по песчаной дюне, по длинному склону холма. Собирается сделать круг и вернуться обратно. Хочет незаметно подкрасться к отелю, если удастся, — хотя как можно незаметно подкрасться к тому, что все время пытается незаметно подкрасться к тебе? Вскоре, уже довольно далеко от воды, он натыкается на потухший костер — круг из гладких полупрозрачных камней, в котором лежат обгорелые деревянные обломки, видимо, прибитые когда-то к берегу. Земля истоптана, будто вокруг костра стояли люди и чего-то ждали, переминались с ноги на ногу. На вертеле осталось что-то ободранное, размером с кота. Мертвец особенно не присматривается.Он обходит вокруг костра. Вот следы, показывающие, куда ушли люди, которые жарили кота. Сбиться практически невозможно. Они уходили все вместе, спешно взбираясь на дюну, босые и явно грузные — носки подошв глубоко погружались в песок, а пятки едва касались его. Отпечатки направлены