Все начнется с нас стр. 22
пришла к тебе в слезах, потому что мои родители поссорились?
— Помню. — Атлас вальяжно располагается на подушке, закинув руку за голову.
Я закатываю глаза.
— Ага, устраивайся поудобнее и смотри, как я позорюсь.
— Лили, это же я. Мы с тобой. Тут нет ничего унизительного.
Его голос, как всегда, действует на меня успокаивающе. Я сажусь по-турецки с телефоном в одной руке и дневником в другой и начинаю читать.
Через несколько секунд дверь распахнулась, Атлас посмотрел мне за спину, потом налево, направо. Только взглянув мне в лицо, он понял, что я плачу.
— Ты в порядке? — спросил он, выходя на крыльцо.
Я вытерла своей рубашкой слезы и заметила, что он вышел на крыльцо, вместо того чтобы пригласить меня войти. Я села на ступеньку, Атлас сел рядом со мной.
— Я в порядке. Просто злюсь. Иногда я плачу, когда злюсь.
Атлас протянул руку и убрал мне волосы за ухо. Мне это понравилось, и я вдруг растеряла всю свою злость. Он обнял меня и прижал к себе так, что моя голова оказалась у него на плече. Не понимаю, как ему удалось меня успокоить, не произнеся ни слова, но он это сделал. Есть люди, одно лишь присутствие которых успокаивает, и он был одним из таких людей. Полная противоположность моего отца.
Мы посидели так немного, пока я не увидела, как в моей комнате зажегся свет.
— Тебе лучше вернуться, — прошептал Атлас.
Мы оба видели мою маму, стоявшую в комнате. Только в эту минуту я поняла, какой вид открывается Атласу на мою спальню.
Возвращаясь в дом, я пыталась вспомнить все то время, которое Атлас провел в брошенном доме. Ходила ли я по комнате при включенном свете после наступления темноты, ведь сплю я только в одной футболке?
Совершенное безумие, Эллен: я вроде как надеялась, что ходила.
Когда я дочитываю, Атлас не улыбается. В его проникновенном взгляде столько чувства, что мне становится трудно дышать.
— Мы были такие юные… — В его голосе проскальзывает печаль.
— Да. Слишком юные для того, что на нас навалилось.
Атлас рассеянно кивает. Настроение беседы изменилось, и я уверена, что мыслями он где-то далеко. Я вспоминаю, как чуть раньше он ушел от моих расспросов, сказав: «Непростая выдалась неделя».
— Что тебя тревожит?
Сперва я думаю, что он опять отделается общей фразой, однако он вздыхает и поправляет подушку, а затем говорит:
— Какой-то вандал атаковал мои рестораны.
— Оба?
Атлас кивает.
— Все началось пару дней назад.
— Как думаешь, это кто-то из знакомых?
— На видео с камеры наблюдения я его не узнал; впрочем, и запись не самая четкая. В полицию я пока не обращался.
— Почему?
Он хмурит брови.
— Кто бы это ни был, он выглядит намного младше меня. Возможно, подросток. Боюсь, он оказался в той же ситуации, что и я когда-то. Остался без дома. — Его взгляд становится мягче. — И вдруг у него нет своей Лили, которая его спасет?
Я сглатываю комок в горле, надеясь, что Атлас не догадывается, какие чувства бушуют у меня внутри. Он не впервые упоминает, что я его спасла, и всякий раз меня так и тянет возразить. Я его не спасала. Только влюбилась в него, вот и все.
И я понимаю, почему влюбилась.