Все не случайно стр. 596
всем этим богатством освоимся и, возможно, поймем, спохватившись, что теряем что-то очень важное в жизни. Вспомним, что именно теряем, и все вернется на круги своя, а мы обогатимся новым и вернем очень нужное старое – такое, как «роскошь человеческого общения». Я по натуре оптимистка и потому верю, что такую роскошь люди не захотят разбазарить. Может быть, и телевидение вернет себе былую славу.
Я помню, как начиналось падение телевидения. Нас в театральном вузе учили поднимать зрителя до своего уровня, а не опускаться на уровень низкопробной продукции, которая всегда больше востребована. А вот когда в 2004 году я полетела на шоу «Последний герой» в Панаму – не в качестве участника, а просто к мужу, который был ведущим в том шоу, – то разговорилась с Александром Любимовым, не последним человеком на телевидении. Разговорилась по поводу исчезновения с экранов интересных и умных программ. Я сожалела, что их место занимают не всегда высокого качества шоу и какие-то колдуны да экстрасенсы. Он мне ответил, что колдуны и даже низкопробные шоу народу интереснее. А тогда еще далеко было до драк в студии и непрестанных выяснений отцовства. Телевидение становилось на другие рельсы: оно сделало ставку на низменные инстинкты человека. И выиграло рейтинги – но проиграло человека.
Начало падения было положено тогда. Нет, не согласилась я с Любимовым в том разговоре и сейчас не соглашусь тем более. По-прежнему считаю, что нужно поднимать людей на высокий уровень. Иначе… Мы уже превратились из самой читающей страны в мире в не читающую вообще.
Еще и социальные сети, появившись, опутали нас враньем. В них так много разнообразной и противоречивой информации, что постепенно перестаешь верить любой. Есть пострадавшие от сетей, в основном люди известные. Сети позволили человеческой разнузданности проявиться в полной мере и выйти наружу. Они дают возможность высказаться любому человеку по любому поводу, правдивость высказываний никто не проверяет, за клевету никого не наказывают. Радость от того, что об известном человеке можно сказать гадость и сохранить инкогнито, оказалась так велика, что количество гадостей зашкаливает. Правда: ничто не ново под луной…
В юности я прочитала знаменитое письмо Пушкина своему другу Петру Вяземскому. Приведу цитату: «Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением. ‹…› Мы знаем Байрона довольно. Видели его на троне славы, видели в мучениях великой души, видели в гробе посреди воскресающей Греции. – Охота тебе видеть его на судне. Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы, – иначе».
Тогда, в юности, я думала, что пушкинская «толпа» – пережиток прошлого, и, как Соня у Чехова в «Дяде Ване», верила, что «все зло земное» уже потонуло в «милосердии, которое наполнило собою мир!» Я была юна, наивна и очень расположена к людям. Но и люди моей эпохи, прошедшие свой нелегкий жизненный путь, были другими. На многочисленных встречах со зрителями, где актеру задают много вопросов, мне было всегда интересно: вопросы приходили неожиданные, и глубокие, и никогда – бестактные, врывающиеся в твое личное пространство. Эти встречи были интересны и полезны обеим сторонам. Теперь