Библиотека

Всё о приключениях Электроника стр. 384

Размер шрифта
-
+
Тема

до соседней кровати, ткнул Элека в железный бок: «Послушай, Эл, ты не притворяешься? Ты в самом деле болен?» — «Да», — последовал лаконичный ответ. Тогда Сыроежкин решил разделить участь товарища, окунулся в глубокий сон.

Вошедших, казалось, никто не заметил, хотя они стояли посреди комнаты.

Но Вовка Корольков на мгновение поднял голову над атласом, который он изучал, и спросил Громова:

— Послушайте, любезный, вы не помните размера острова Робинзона?

— Не помню… любезный, — вежливо ответил Громов.

Вовка склонился над картой; он явно не узнал профессора.

— Го-ол! — затрубил Макар таким истошным басом, что Громов чуть не выронил свою длинную трубку.

— Нельзя ли потише, молодой человек?

— Эй, старикан! — крикнул Гусев. — Брось ругаться, иди сюда. Фартовый гол.

— Черт знает что, — сказал сердито Громов, теряя самообладание. — Вы забываетесь, молодой человек!

Проблеск сознания мелькнул в глазах Макара и тут же исчез. Макар уставился в экран.

— Что с ними, Гель Иванович? — опросила Элечка, а Рэсси вопросительно гавкнул.

— По-моему, снижение коэффициента самооценки, — задумчиво произнес Громов. — Редчайший случай в робототехнике. Сейчас проверим, насколько злокачествен этот «эго».

Он подошел к лежащему Электронику, окликнул его:

— Ты слышишь меня?

— Слышу, — ответил робот, не открывая глаз.

— Ты проанализировал, что с тобой произошло?

— Проанализировал.

— Ты можешь вернуться в рабочее состояние?

— Не знаю, — сказал Электроник. — Я ищу выход.

Профессор внимательно и долго смотрел на него. Только опытный роботопсихолог по мельчайшим внешним признакам мог установить, что случилось с его любимым сыном. Казалось, уплыли куда-то вдаль назойливые телевизор и сама комната с поверженными чемпионами, остались создатель и его дети.

— Вот что, — прервал наконец молчание Громов, — я тебе задам один вопрос. В тебе идет переоценка основных понятий?

— Да, — ответил Электроник. — Я не знаю, почему так происходит.

— И я пока не знаю, — сказал профессор. — Помочь себе можешь только ты сам. Слушай внимательно…

— Я слушаю.

— Если ты не самовосстановишься, не поверишь в ценности жизни, ты перестанешь быть Электроником, погибнешь как личность. Понял меня,

Элек?

— Понял, — отозвался робот, вытягиваясь неестественно прямо на кровати.

— Даю тебе, — профессор взглянул на часы, — ровно пять минут. Работай, Элек!

Громов подвинул кресло к кровати, уселся возле больного. Потянулись тягостные минуты. Какая-то внутренняя перестройка шла внутри робота, но шла значительно медленнее, чем этого хотелось бы Громову. Лицо профессора было серьезным, он застыл на месте. Элечка вся напряглась и ощутила, как постепенно меняются внутри лежащие схемы, как восстанавливаются прежние контакты, но Элек не подавал никаких признаков выздоровления. Глаза Рэсси мигали зелеными вспышками, отсчитывая быстрые секунды, и Элечка в нетерпении спросила:

— Он успеет… восстановиться?

Громов молчал.

— А как же я?

— Что ты?

— Я без него не могу. — В голосе Эли звучала тревога.

Девчонки переживали за своего капитана, чувствовали всю серьезность момента.

Профессор грустно улыбнулся:

— Все зависит только от него.

Тогда Элечка взяла лежащего за руку, громко произнесла:

— Послушай, Элек, это свинство так подводить товарищей!

— Я робот-свинтус, — прошептал Электроник.

— Он ответил! — сказала Электроничка. — Он просто свинтус.

Громов рассеянно взглянул на часы.

— Медленно, медленно, — пробормотал он, и Элечка догадалась, что наступает критический момент в выздоровлении: быть ее товарищу Электроником или каким-то иным, совсем новым роботом.

Нет, она не хотела видеть кого-то другого!

— До чего ты дошел, — сказала Элечка с отчаянием, почти дерзко. — Ты потерял

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.