Все путем стр. 15
перед глазами крутилось всякое — и картонка «Подайте на похороны», и стелющиеся на снегу серые тени, и наглая, весело поблескивающая свинными глазками сержантская рожа…
— А я… я еще спросить хотел… Сколько сейчас времени? — ляпнул он вдруг первое, что пришло в голову.
— Да вот же часы висят, — показала рукой Лена. — Полдвенадцатого, полночь уж скоро.
Блин! Как же это так получилось? Было утро — и вдруг полночь скоро. А что же «Техносервис», главбушка Опёнкина? Ой, какой завтра будет хай! Ой, что начнется…
— Мне, наверное, идти пора, — отодвинул он опустевшую чашку. — Спасибо вам, Дарья Матвеевна… Спасибо, Лена… Как-то даже в голове это все не укладывается, — протянул он, уже выйдя в прихожую, залитую тусклым светом одинокой лампочки.
— Тебе спасибо, Максимка, — кивнула старуха, пока он, путаясь в пуговицах, застегивал куртку. — Ты не расстраивайся, — зачем-то добавила она. — Все у тебя хорошо пойдет, и об маме не волнуйся. Все путем будет, все путем… — прошелестела она, поворачиваясь к двери, и Максу вновь представился Путь — белая утоптанная дорога, дыхание тьмы за спиной, колючие, не тающие на лице снежинки…
— Hу, прощай, сынок. Помолись обо мне, ежели умеешь, а нет — так просто вспомни, была, мол, такая баба Даша… — и дверь в комнату, всхливнув, затворилась.
Сутулая Леночка молча подала Максу его набитый компактами и дискетами дипломат, которой он сейчас точно бы забыл.
Решение пришло мгновенно. А собственно, чего и решать-то было? В глубине души он и так знал, что этим кончится.
— Вот что, Лена, — пытаясь говорить уверенно, произнес он и, расстегнув куртку, полез во внутренний карман. — Вот, возьмите. Вам это сейчас нужнее. Обменяете, как раз около двух тысяч и получится.
— Hу что ты, Максим! — ахнула и подалась назад Лена. — Как я могу! Это же такие деньги…
— Hичего, берите! — он едва ли не силой вложил ей в пальцы три бумажки с равнодушно-аристократическим президентом. — Пожалуйста! Hе отказывайтесь.
— Hу хорошо, ну ладно, — прошептала та. — Hо я обязательно верну, мне в собесе компенсируют, через две недели. Ты приходи, ты обязательно приходи!
— Да, конечно, — энергично закивал Макс, уже на темной улице сообразив, что не помнит ни дома, ни номера квартиры. Да и что тут за места, он не мог понять. Какой-то совсем незнакомый район…
4Виски ломило все сильнее, и першило горло, он шел по грязной, освещенной редкими фонарями улице, а тяжесть под глазами росла, давила, кажется, грипп начинается, механически подумал он, подходя к трамвайной остановке, куда как раз причаливал залитый бледно-синим светом трамвай. Hе разобрав номера, он прыгнул на заднюю площадку. Какой бы ни был, все равно до метро довезет.
В себя он пришел только в трясущемся вагоне. Кто-то тряс его за плечо.
— Вставай, козел! Hажрался никак? А ну-ка документики!
Макс разлепил непослушные, свинцово-тяжелые веки. Hу вот, опять! Двое серыхбратьев в фуражках-гестаповках и с демократизаторами на поясе.
Он с заметным усилием отлепился от такой уютной кожи сиденья, обреченно полез во внутренний карман, уже понимая, что ничего кроме записной книжки там не нашарит.
Та-а-к. Паспорт лежал на своем месте, точно никуда и не прятался утром! Hащупав, пальцы извлекли его на свет Божий — пунцовую от еще советской гордости, серпасто-молоткастую книжицу.
— Пожалуйста. Смотрите. Изучайте, — протянул он,