Все радости — завтра стр. 751
льняными скатертями, и у каждого прибора лежало флорентийское новшество, придуманное всего несколько лет назад, — вилка. Разумеется, они были золотые, как и ложки, и ножи с лезвиями из шеффилдской стали. Блюда и бокалы — серебряные, украшенные личной монограммой Елизаветы Тюдор. Конн и глазом не моргнул — сестра уже научила его, как пользоваться вилками, объяснив, что высшее дворянство, и в особенности королевская семья, отказалось от использования за столом кинжалов: ими вместо мяса легко можно было порезать себя или соседей.
Слуги поспешили наполнить бокалы красным вином. Конн поднял бокал, принюхался и сделал большой глоток. Скай предупредила его, что королева не терпит, когда жадно пьют вино, это считалось плохим тоном, а королева ценила изящные манеры. Стол ломился от рыбы всех видов и названий, дичи, птицы, телятины, ягнятины, ветчины, пирогов с морковью, капустой, жаворонками и прочим. Конн не мог устоять перед таким соблазном, но поглощал пищу с изяществом.
— Мне нравятся мужчины, которые смакуют пищу, — промурлыкала Леттис, и ее рука, скользнув под скатерть, сжала его бедро.
— Да, здоровый аппетит в еде — признак аппетита иного рода, — поощрительно улыбнулся он.
— Встретимся после банкета, — предложила Леттис.
— Мадам, вы заставляете меня терзаться, — ответил Конн, выражая глазами и голосом искреннее сожаление, — но вы должны помнить, что мне необходима поддержка вашей
царственной кузины. Если нас застигнут, мое дело погибнет. Вы уверены, что хотите этого? Леттис фыркнула:
— Все мужчины, впервые попадающие ко двору, так стремятся понравиться Бесс!
— Но ведь она — солнце, которое озаряет наш мир, моя красавица.
— Боже, — сухо заметила Леттис, — с таким серебряным язычком, как ваш, Конн О'Малли, вы, несомненно, заставите Бесс вести себя как школьница.
— Могу только надеяться на это, — тихо пробормотал Конн, и Леттис рассмеялась.
— Конн О'Малли, скажите мне, — спросила она, — а любовью вы занимаетесь так же искусно, как говорите?
— Лучше! — ухмыльнулся он. — Это требует меньше усилий, и мозги отдыхают.
Леттис оценивающе прищурила янтарные глаза:
— Да, похоже, вам известны тайны мужчины и женщины, Конн О'Малли, но, подозреваю, вам необходимо некоторое совершенствование. Приходите и навестите меня, когда получите требуемое у моей кузины. Мне доставит удовольствие преподать вам кое-какие уроки искусства любви.
— У миледи никогда не было такого прилежного ученика, уверяю вас, — заявил Конн и устремил взгляд на ее грудь. Его глаза медленно блуждали по этим холмам спелой плоти, затем он взял ее руку и начал целовать ладонь и запястье.
Леттис содрогнулась от удовольствия.
— Дьявол! — прошептала она.
— Конн! — Скай оторвала брата от его прекрасной соседки. — Королева закончила обедать, самое время тебе представиться.
Елизавета уже пересела из-за стола на удобный стул, поставленный так, что она могла обозревать весь зал. Вверху, на галерее, музыканты настраивали инструменты, а гости бродили по залу, разговаривая друг с другом, пока слуги убирали столы.
Лорд и леди де Мариско, увлекая за собой Конна, пересекли зал и подошли поближе к Елизавете, остановившись в ожидании ее внимания. Оно не заставило себя долго ждать: быстро закончив разговор с очередным придворным, Елизавета повернулась и ласково улыбнулась Скай и Адаму. Ее острый взгляд скользнул по Конну, и, очевидно, довольная увиденным, она одарила своей улыбкой и его.
— Ваше величество, — сказал Адам, — могу ли я представить вам брата моей жены, мистера Конна О'Малли? Елизавета