Всё, Рыжая! Доигралась! стр. 10
купюру на стол и вышел из кофейни. Медленно, стараясь не шуметь, подошел к ней сзади и расслышал такое количество проклятий в свой адрес, что появилось искреннее желание ринуться к бабке-шептунье за обрядом. А уж сколько ласковых имен мне присвоил ее изощренный ум! Самое безобидное: клоп уродливый. Вот тут я не соглашусь: почему клоп? Почему? Где у этой женщины логика? Клоп — это маленькое что-то, во мне же было сто девяносто сантиметров роста и спортивная фигура. Спорт я уважал: большой теннис, плавание, ну и собственно саму тренажерку. Уродливый? А это-то почему? Девушки все как на подбор пели дифирамбы моей внешности. Да и я не слепой, в зеркало смотрюсь иногда. Это не значит, что я нарцисс, нет. Но обычными доступными вещами для поддержания мужского лоска пользуюсь.
— У тебя зарядка вечерняя или просто танцуешь какой-то священный танец вокруг моей машины?
Она медленно повернулась на звук моего голоса. Я посмотрел в ее глаза — они сверкали от гнева. Она была на взводе. А я, прям, питался этими эмоциями. Это круто!
— Танец, танец. Вот думаю, может, исчезнет эта гробина отсюда?
— Конечно, исчезнет, когда водитель того захочет. А он не захочет, так как у него сегодня планы на вечер, которые предполагают алкоголь, а потому, здесь вынужден тачку бросить.
Повернулся, чтобы уйти, еле сдерживая смех. Видела бы она свое лицо. Это тебе щелчок по носу за утро.
— Борисов, как же ты меня бесишь!
Я повернулся, не сдерживая улыбки, произнес:
— Аналогично, Филиппова.
И продолжил идти, ожидая, как она будет останавливать, молить, но за спиной тишина. Повернулся. Она по-прежнему стояла около своей машины, достала телефон и что-то просматривала в нем. Вздохнул и подошел обратно к Ренджроверу, молча завел мотор и запарковался слева от ее помятого недоразумения.
Она следила за моими действиями.
— Не надо благодарности, — произнес, выйдя из машины.
— Совесть замучила? — хмыкнула она, открывая дверь своего ниссана.
Охренеть! И вот как ее переспорить? Никак.
В очередной раз, вздернув свой чуть курносый нос и, оставив последнее слово за собой, она села в машину. Но при попытке завести это чудо автопрома, оно издало невнятное трещание и затихло. Не баба, а ходячая беда. Вышел из тачки, подошел к ее и постучал. Она приоткрыла окошко.
— Борисов, чего тебе еще надо?
— Хм, мне кажется, это тебе надо. Не заводится?
Она кинула на меня раздраженный взгляд, будто я виноват в состоянии ее автомобиля.
— Заводится. Просто, у нее настроения сейчас нет.
— Что? — непонимающе уставился.
— Борисов, ну не тупи. Сам же все видишь. Что за тяга задавать глупые
вопросы, заранее зная на них ответ? А?
Я почувствовал, как привычное в ее обществе раздражение замаячило на горизонте. Резко открыл дверцу с ее стороны.
— Вылазь!
— Что?
— Вылазь, говорю, — терпеливо повторил.
Она вышла из машины. Я сел на водительское сидение. Как тут люди помещаются? Все настолько маленькое, мне с моими сто девяносто даже ноги некуда деть. Хотя для этой метр с кепкой — это как БТР.
— Тачка для карликов, — пробурчал я под нос.
— Что ты сказал? — воинственно прищурившись, спросила она.
— Забудь.
Посмотрел на датчики, поиграл с ключом зажигания — машина не издавала ни звука. Аккумулятор, что ли?
— У тебя проблемы с