Всё, Рыжая! Доигралась! стр. 6
девять, но это сути не меняет. В детстве мои волосы были абсолютно непослушными кудряшками, которые жили своей жизнью. В подростковом возрасте я пыталась их приструнить, не проходило ни одного утра, чтобы я не клялась в том, что я постригусь под «нолик». И уже во взрослом возрасте мы с ними заключили перемирие, и теперь я была обладательницей длинных рыжих волос на укрощение которых приходилось тратить немало времени.
Только зашли в свой офис, раздался звонок по внутренней связи. Я сняла трубку.
— Марин, тебя Олег Александрович вызывает, — раздался в трубке голос секретаря Люды.
— Поняла. Люд, он в каком настроении?
— Да не знаю, я его пока не прочухала.
— Хорошо. Иду.
Ну, начинается, — с досадой подумала я. Поднялась и направилась прямиком в логово цербера.
Я подошла к его кабинету. Люда вскинула на меня глаза.
— На месте?
— Ага.
— Люд, а есть шанс не идти?
— Это он тебя сейчас за опоздание чихвостить будет?
— Наверное.
— Да сходи уже и забудь.
— Я кивнула.
Она сняла трубку и сообщила о моем визите.
— Что? — переспросила она, послушав ответ, и подняла на меня непонимающий взгляд. — Хорошо, Олег Александрович.
— Передумал? — с надеждой в голосе.
— Нет. Сказал тебе ждать здесь, в приемной. Он как освободится, примет тебя. Странно, сам же вызвал только что.
Я уселась на диван, думая о том, что благодаря выходке клопа, а это прозвище к нему быстренько прикипело, я вынуждена буду задержаться на работе. Мне еще два контракта печатать, не говоря уж о всякой мелочевке.
Прошло сорок минут, а Борисов меня все не приглашал в кабинет. Я чувствую, что скоро начну издавать мерзкий свистящий звук — как чайник, который закипает на плите. Он специально это делает, обозначить, кто в доме хозяин. Ну я ему покажу! Правда, что покажу я еще не придумала, но за мной не заржавеет.
— Люд, может, ты его наберешь?
Она покачала головой.
— Сказал, чтоб его не беспокоили, а
ты ждала здесь.
— Я ему, что, собака? Совсем офонарел?
— Тцццц, тихо. Услышит еще! Говорят, он ездил в волжский филиал, так после его проверки работу сохранили только пятьдесят процентов коллектива. Тот еще фрукт, — тихо сказала Люда.
— Ну все! Я пошла.
— Ты чего, Марин?
— Освободится — пусть вызывает. А у меня работа.
Развернулась и удалилась к себе в офис. Меня тряхомудило не по-детски. Душа требовала расправы — кровной, жестокой. Мой мозг услужливо подкидывал идею за идеей.
— Борисов, это мы еще посмотрим кто-кого, — улыбнулась я гаденькой улыбочкой. — Сегодня живи, но скоро, очень скоро ты получишь ответ — это я тебе гарантирую.
Опять раздался звонок по внутренней связи. Я смотрела на мигающую лампочку на аппарате, понимала, что надо ответить — вдруг это не Люда, а с бухгалтерии, например, но медлила. Звонок прервался, но только для того, чтобы зазвенеть на столе Жанны.
— Жан, — перехватила я ее руку, — меня нет в кабинете, если что.
— Ты чего это?
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — в молящем жесте сложила руки, состроив плаксивые глазки.
— Да? — ответила она, не сводя с меня непонимающего взгляда, — Люд, ее нет. Вышла, — послушала, что ответила секретарь. — Хорошо, передам.
Повесила трубку и посмотрела на меня.
— Цербер тебя требует.
— На обед?
— В смысле?
— Он меня на обед или ужин