Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 301
внутренности, вытираю излишки жира салфеткой.
– И что?
– То, что я тебя сегодня планирую познакомить с парнем. Он тебе больше подойдет.
– И что это означает? – хотя я и сама прекрасно знаю. Абсурдно было полагать, что он мне подходит. Или я ему.
– Приятный. Нормальный. Я ему показала твою фотку, он сказал, что ты темная и таинственная, – Мел протягивает руку к моим волосам. – Хотя тебе бы снова сделать стрижку. Сейчас у тебя бардак на голове.
Я с Лондона не стриглась, волосы сейчас до плеч, висят, как неопрятная занавеска.
– Я хотела именно так выглядеть.
– Ну, ты своего добилась. Но он действительно симпатичный. Мэйсон…
– Мэйсон? Что это за имя?
– Ты к имени будешь цепляться? Говоришь, как твоя мать.
Я едва сдерживаю желание ткнуть ей в глаз палочкой для еды.
– Ну ладно, какая разница? Может, он на самом деле Джейсон, но предпочитает представляться как Мэйсон, – не унимается Мелани. – Кстати. Меня тут никто Мелани не зовет. Либо Мел, либо Лейни.
– Два имени по цене одного.
– Эллисон, это колледж. Никто тебя не знает. Никогда больше не будет возможности создать себе новую личность. Тебе стоило бы попробовать, – она со значением смотрит на меня.
Мне хочется ответить, что я пробовала. Но она не прижилась.
В общем, оказывается, что Мэйсон действительно не так плох. Умный, даже слегка заумный, он с Юга – это, полагаю, объясняет его имя, и говорит он с энергичным акцентом, над которым сам и прикалывается. Когда мы идем на эту вечеринку по бесконечной, пустынной и продуваемой всеми ветрами улице, за несколько километров от метро, он в шутку говорит, что он хипстер-полицейский, и спрашивает, достаточно ли у меня татуировок – только они дают право находиться в этой части города. Тревор показывает свой круговой трайбл, а Мелани заводит беседу о том, как она хочет сделать «татуху» на щиколотке или на заднице, или еще в каком месте, где делают девушки, а Мэйсон смотрит на меня, слегка закатив глаза.
Когда двери лифта открываются, мы сразу оказываемся в этом лофте, он огромный и в то же время какой-то ветхий, на стенах висят огромные холсты, а пахнет масляными красками и брезентом. В сквоте стоял такой же запах. Очередная мина. Я отпихиваю ее ногой, прежде чем она взорвется.
Мелани с Тревором без умолку трещат о той крутой группе, которая будет сегодня выступать, она даже показывает на телефоне их клип в ужасном качестве. Они поздравляют друг друга с тем, что им выпал шанс увидеть выступление в такой интимной обстановке, пока о них не узнал весь мир. Когда музыканты появляются, Мелани – Мел, Лейни, как угодно – с Тревором несутся к сцене и начинают там отплясывать как безумные. Мэйсон остается со мной. Слишком шумно, нет смысла и пытаться разговаривать. И я этому рада, но также мне приятно и то, что я осталась не одна. Я снова чувствую, что у меня над головой загорается вывеска «туристка», хотя я и нахожусь в родной стране.
Прошла, казалось, целая вечность, музыканты наконец расходятся на перерыв; но в ушах так звенит, словно они все продолжают играть.
– Как насчет возлияний? – спрашивает Мэйсон.
– А? – Я едва слышу.
Он изображает, что пьет.
– О, нет,
спасибо.