Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 471
Я поспешно достаю его из сумки, перелистываю несколько записей. Что-то про Рим и диких кошек. Вену и Дворец Шёнбрунн. Оперу в Праге. Но про меня ничего, совсем ни слова. Ни имени. Ни адреса. Ни электронной почты. Никаких координат людей, с которыми я познакомилась во время поездки. Мы даже не стали притворяться, что хотим оставаться на связи. Я сую дневник обратно в сумку. Селин смотрит на меня сощурившись, хотя старается не показывать мне, что наблюдает.
– Он взял что-нибудь из чемодана? Нашел что-нибудь?
– Нет. Но от него пахло… – она смолкает, словно от боли.
– Как пахло?
– Ужасно, – торжественно говорит она. – Он сохранил часы. Я говорила ему оставить их. У меня дядя ювелир, я знаю, что они дорогие. Но он отказался.
Я вздыхаю.
– Селин, как мне его найти? Прошу тебя. Хоть в этом ты можешь мне помочь.
– Хоть в этом? Я тебе уже много помогла, – ее просто распирает от самодовольства. – И я не знаю, где его искать. Я не вру. – Она сурово смотрит на меня. – Я говорю тебе правду, а правда в том, что Уиллем из тех, кто приходит как придется. Как правило, не приходит.
Хотелось бы мне сказать ей, что она не права. Что у нас с ним все было по-другому. Но
если уж его влюбленность в Селин прошла, почему я думаю, что после того одного дня он еще не отмыл мое пятно, даже если я ему и понравилась?
– Значит, тебе не повезло? С Интернетом? – спрашивает Селин.
Я начинаю собираться.
– Нет.
– Уиллем де Ройтер – распространенное имя, n’est-ce pas? – говорит она. А потом – я даже не думала, что Селин на это способна – она краснеет. И я понимаю, что она тоже пыталась его найти. И тоже не смогла. И я сразу предполагаю, что я неправильно поняла и ее – если не полностью, то хотя бы в какой-то мере.
Я достаю лишнюю открытку, купленную в Париже. Пишу на ней свое имя, адрес, другие важные вещи и отдаю Селин.
– Если снова увидишь Уиллема. Или если окажешься в Бостоне и тебе надо будет где-нибудь переночевать – или вещи оставить.
Селин берет открытку и читает. Потом бросает в ящик.
– Бос-тон. Думаю, мне Нью-Йорк интереснее, – фыркает она. Мне даже, можно сказать, лучше становится, когда к Селин возвращается ее высокомерие.
Я думаю о Ди. Он с ней справится.
– Это, наверное, тоже можно организовать.
Когда я подхожу к двери, Селин окликает меня по имени. Я разворачиваюсь. И вижу, что она откусила кусок от макарона и круглое печенье превратилось в месяц.
– Извини, что назвала тебя трусихой, – говорит она.
– Ничего. Иногда я и правда такая. Но я стараюсь стать смелее.
– Bon. – Она делает паузу, и если бы я не была уже достаточно с ней знакома, подумала бы, что она мне улыбнется. – Если снова увидишь Уиллема, смелость тебе понадобится.
Я сажусь на краю фонтана и обдумываю слова Селин. Не могу до конца понять, это была поддержка или предупреждение, может, и то и другое. Но все равно это кажется отвлеченной теорией, потому что я уже зашла в тупик. Она не знает, где он. Я могу попробовать еще поискать в Интернете или отправить