Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 494
и их с Яэль любовь.
Яэль и Брам. У Уиллема что-то екает в груди. Он был прав. Эта девушка так хорошо его знает. Знала с самого начала.Он смотрит на нее. Она смотрит на него.
– Я же говорила, что помню, – произносит Эллисон.
Ночью, перед тем как он поцеловал ее, она сказала, что помнит их день в Париже. И что будет помнить его еще долго.
Уиллем ничего подобного не обещал. Но он может чувствовать вкус, трогать, слышать и вдыхать аромат каждой детали того дня, проведенного ими вместе.
– И я помню, – говорит он.
Нужно так много сказать, затолкать в крошечные песочные часы все пески Вселенной. Или заставить их просыпаться как можно медленнее.
Телефон Уиллема все звонит и звонит. Он старается не обращать на него внимания, пока вдруг не вспоминает, что, как раз перед тем, как открыть дверь Эллисон, он обещал набрать Линусу.
– О, черт.
Уиллем поднимает со стола мобильный. Пять пропущенных.
Эллисон выглядит удивленной, но Уиллем говорит:
– Мне нужно позвонить.
Эллисон думает, что сейчас Уиллем уйдет в другую комнату, но он не уходит, а садится рядом.
Он говорит на голландском, так что Эллисон не понимает, о чем идет речь. Да и по его лицу, на котором застыла странная полуулыбка, догадаться об этом сложно. Уиллем пожимает плечами. Эллисон не понимает, хорошие ли новости.
Уиллем отключает телефон.
– Я дублер в пьесе. Орландо. Снова Шекспир. Как вам это понравится, – вздыхает он.
– Дублер? – удивляется Эллисон. – Я думала, ты и есть Орландо.
Был вчера. И сегодня. Так решили Петра и Линус. На следующей неделе Йерун, актер, которого Уиллем заменяет, вернется – его лодыжка зажила – и сыграет заключительные спектакли. Когда сегодняшнее представление закончится, Уиллем больше не понадобится, ни как актер, ни как дублер. Но есть еще время (до 19:00), и вечером он поднимется на сцену в роли Орландо. Уиллем собирается объяснить это все Эллисон, но вдруг останавливается.
– Ты знала об этом? – спрашивает он.
Эллисон отвечает:
– Я видела тебя там, на сцене.
Уиллема эти признания не сильно удивляют – разве он не чувствовал ее присутствия? Разве не произносил реплики так, словно говорил с ней одной? Но прошлый год дал ему так много ложных надежд… И, памятуя о ее письме, о котором рассказал ему Тор, Уиллем решил, что, должно быть, выдумал Эллисон. Может, и выдумал. Может быть, он так сильно постарался, что спроецировал ее прямо сюда, в дядину квартиру, где она сейчас сидит, закинув ноги ему на колени.
Как это случилось? Он смутно помнит, как взял ее за лодыжки и перекинул ее ноги через свои, небрежно, словно одеяло. Но как-то уж чересчур смутно… Все это похоже на сон и одновременно так реально. Так может сделать каждый: положить себе на колени ноги Эллисон.
– Ты потрясающе играл, – говорит Эллисон. – Восхитительно. Ты словно был Орландо.
Уиллем всегда чувствовал свою душевную близость с Орландо, скорбящим молодым человеком, влюбленным в девушку, которая появилась и исчезла, словно дым. Но потом вернулась. (И Эллисон вернулась.)
– Я всегда считала тебя прекрасным актером, – продолжает Эллисон. – Даже в прошлом году, когда мы впервые встретились, но в этом спектакле ты превзошел себя.
Когда они впервые столкнулись, Уиллем играл в «Двенадцатой