Всемирный следопыт, 1925 № 07 стр. 80
Получив назначение на маяк, они могут оставаться там по собственному желанию любое время. Раз в месяц им привозится запас пищи, паек, такой же, какой получают все колониальные рабочие, — а это очень заманчивая вещь для изголодавшихся ссыльных. Кроме этого хорошего пищевого довольствия, им платится жалованье в размере пятидесяти сантимов в день. Это относительно прилитая сумма; обычно ссыльно-каторжане не получают и одного сантима за свою работу, так что, когда они получают свободу, у них нет ни гроша при себе.
Эта и другие соображения побуждали меня ходатайствовать о предоставлении мне должности на маяке, в случае, если там откроется вакансия. Работа там была легкая. Один из троих жителей маяка печет хлеб, второй варит пищу, а третий смотрит за светом фонаря. Чтобы не дежурить одному всю ночь, что было бы утомительно, установлены ночные смены, чем в значительной степени устранена возможность несчастных случаев от порчи фонаря в случае недосмотра усталого сторожа.
На острове «Потерянного Ребенка» у меня было достаточно времени для чтения. Поэтому я повторил свое прошение, но вновь получил отказ, хотя в это время администрация не так то легко могла найти добровольца на этот пост.
В течение нескольких месяцев на маяке жили трое ссыльных: Прадель, Биган и Вуазен, Однажды в пылу ссоры Прадель убил Бигана. Вуазен был свидетелем этого убийства и знал, что на суде его показания будут для Праделя очень нежелательными. Он был уверен, что первым следующим действием Праделя будет освободиться от него. Поэтому он решил не ждать действий с его стороны и при первом благоприятном случае напал на Праделя и убил его.
Через несколько дней после этой драмы пришел пароход с провизией для маяка. Капитан сейчас же заметил отсутствие двух других сторожей и потребовал об’ясневий. Убийца рассказал, как все произошло:
— Почему же вы сейчас же не сигнализировали на берег, когда Прадель совершил убийство. Почему не позвали на помощь. Вы за это ответите.
Эта угроза была приведена в исполнение. Недели через три после случившегося Вуазена судили и приговорили к пяти годам одиночного заключения.
В виде компенсации за полученный мною отказ, майор Лафонтан предложил мне быть старшим надсмотрщиком, но я в самой вежливой форме отказался от этого. Немного погодя он вызвал меня к себе в контору и сообщил мне, что он намерен ходатайствовать перед министерством о том, что бы мне были зачтены те месяцы, которые я провел по испанским тюрьмам до выдачи меня французским властям, — это сократило бы мою ссылку на целый год.
Предложение его было принято, и я уже в недалеком будущем видел
перед собою тот день, когда я покину эти ужасные острова и получу относительную свободу на территории Французской Гвианы. Но что будет со мною, когда я выйду из исправительной колонии — вот вопрос, не дававший мне покоя. Для белых здесь нет дела, — белые здесь только либо чиновники, либо торговцы. Найти место рабочего почти невозможно.
Как раз ко времени моего освобождения майор Лафонтан уехал в отпуск и его заместил некто Жарри.
Уезжая в отпуск, Лафонтан позвал меня и сказал:
— Рульер, не я, а мой друг Жарри освободит вас. Я ему говорил о вас, он постарается обеспечить вам хорошее место в Кайенне.
4-го октября