Всемирный следопыт, 1926 № 05 стр. 68
наскоро сбитых досок была уложена импровизированная настилка — железная дверь машинного отделения. Но течь не прекращалась, и насосы не справлялись с водой. Нос судна высоко поднялся, и судну грозила гибель. Шкипер нашел выход:
— Вытащите все масло и тридцать мешков сухарей, — приказал он.
Лопатами кочегаров наложили слой масла, толщиной с фут, на досчатую обшивку; перегородка, сделанная судовым плотником, с внутренней стороны была покрыта таким же слоем, а весь промежуток заполнен вдолбленным в масло черным хлебом.
«Рэнджер» продолжал свой путь с помощью набухавшего черствого хлеба, пока, наконец, насосы не оказались одни в силах осушать трюм.
«Гранд-Лэк» с трудом высвободился от льдин и
тоже, наконец, вышел в свободный канал, тянувшийся далеко вперед, прямо к ледяным полям, где расположились стада тюленей. «Альбатрос» пришел туда первым. Остальных, за исключением «Гранд-Лэк», не было даже видно.
Шкипер, уверенный уже в удачном исходе охоты, вошел в каюту.
— «Белые шкурки» как раз там, где им надо быть. Курс взят верно, и мы хорошо поохотимся. Славно угадали! Тюлени никогда не бывают на одном месте в течение двух сезонов подряд. По крайней мере, в моей жизни этого никогда не случалось. Я помню одну ловлю, когда мы искали их на Белл-Айле, южнее широты Галифакса. Самым счастливым судном тогда оказался старый «Кайт». Он не смог пробраться за более сильными судами на север, поплыл в сторону и совершенно неожиданно наткнулся на большое стадо. Оно оказалось гораздо южнее, чем все ожидали, и суденышко быстро нагрузилось. Старичок «Кайт» поохотился лучше всех нас, о нем много говорили в тот сезон.
* * *Задолго до рассвета люди, вооруженные баграми и охотничьими ножами, оставили пароход и разошлись далеко вокруг. Ледяные поля были занесены снегом. Тонкий лед, затянувший поверхность каналов, и толстые ледяные пласты, — все сравнялось в одну непрерывную снежную поверхность. Это затрудняло путь и делало его особенно опасным. Если бы охотник ступил на такой обманчивый лед, он сразу пошел бы ко дну в своей громоздкой одежде и тяжелых сапогах. Люди шли осторожно, гуськом, пробуя крепость льда острогами и медленно подвигаясь к стаду тюленей, кричавших вдали,
К рассвету началась охота. Длинные багры, заостренные на концах, задвигались, убивая хнычущих белых детенышей. С убитых тюленей, не давая им замерзнуть, сейчас же снимали шкурки, затем несколькими ловкими ударами отделяли от туши слой жира. По шесть шкурок связывалось вместе, и связки стаскивались к главной куче. Над кучами шкур ставились сигнальные флажки.
После полудня сели отдохнуть и, покончив со свининой и черствым хлебом, закурили трубки. Петер не упустил случая поболтать со мной. Он говорил об опасности тонкого льда, занесенного снегом, о риске прыжков с льдины на льдину, если они движутся в разных направлениях, и, наконец, о самой грозной опасности для тюленебоев — весенних бурях и штормах, которые бывают даже в марте. Потом он рассказал, как десять лет тому назад «Гренландия» не могла из-за такого шторма продвинуться вперед, чтобы забрать свой экипаж, высадившийся для охоты. Люди были оставлены на произвол судьбы, и погибло сорок семь человек. Брат Петера разделся и, привязав к поясу промасленную