Всемуко Путенабо стр. 115
Комиссию.
На Лизу страшно смотреть. Ужас, страдание, желание исправить…
— Сегодня! — восклицает она громко. — Обязательно! Даю слово!
Марго снисходительно взирает. Молчит. Раздумывает.
Бедная девочка. Мечтает о вершине. Идиотка.
Тихий вздох вырывается сам собой. Марго глядит в сторону. Как все посвященные нижнего круга, эта девочка думает, что Чрезвычайная Комиссия, она же Комиссия Четырех или просто Комиссия, — основатели. Лишь сами комиссионерки знали, что это не так. Не основатели, а зицпредседатели. Без Чарли не было бы Лиги. Первоначальный выбор и создание Комиссии — тоже заслуга Чарли. Как и идея, формат, методы и структура Лиги в целом.
— Помощь потребуется?
Лиза вскидывается:
— Что вы! Я сама…
— Подумай. Это последний шанс. Речь не о тебе, а о задании. Завтра может быть поздно. Проиграешь ты — проиграем все мы.
— Сделаю любой ценой.
Удовольствие в усталых глазах Марго:
— Вот это ответ.
— — —— Входите, Борис Борисович.
— Здравствуй. Как жизнь?
Горская разводит руками: сам, мол, знаешь, потому и явился.
Сыч вешает пальто в прихожей и проходит в холл. Дом Горских небольшой, но расположен среди дорогих особняков и обставлен внушительно. Чувствуется, что доход у семьи достаточный.
Хозяйка забывает о горестях и вспоминает о гостеприимстве:
— Кофе?
— Не откажусь. — Он опускается в антикварное кресло, удобно тонет, откидывается. Из окна открывается чудесный вид на проходящую неподалеку улицу. — Лера… Мы с тобой давно знаем друг друга. Скажи честно, что произошло?
— Володька взбрыкнул.
— Переведи.
Валерия Даниловна, серьезная солидная женщина в расцвете лет, вдруг эмоционально всплескивает руками:
— Не знаю, какая вожжа ему попала… пусть и знаю куда. Жили нормально, мелкие его грешки старалась не замечать, думала — перебесится, остепенится. Годы-то. Мы же всё всегда вместе, никто нам ничего просто так не давал. Сами у жизни брали. И всегда вместе.
Сыч смеется:
— Никто не давал, сами брали — в зависимости от контекста это разбой либо групповое изнасилование. Карается законом.
— Перестань, — Горской не до шуток. — Представь, теперь эта мразь меня кинула.
— Меня тоже.
— Тебя? — Валерия Даниловна удивлена, если не сказать больше.
Таких, как Сыч, обманывать — что вверх какать.
— Да, старого приятеля, защитника, спонсора и клиента.
— Поэтому ты… — догадывается хозяйка о причине визита.
— Как это было? — требует Сыч. — Подробно. Спасибо. — Он принимает из ее рук чашку кофе.
Валерия Даниловна садится напротив.
— На днях он вернулся взбудораженный, сказал, что предстоят большие перемены.
— С кем встречался?
— Не сказал. Я не спрашивала. Он был где-то в верхах. Он много где бывает.
— Дальше.
Сычу не до разглагольствований, каждое лишнее слово — как ножом в печень. Чашка в руках подрагивает. Охотничий азарт накрыл с головой. Ружье заряжено, собаки спущены. Осталось найти хитрую лисицу и нажать на спусковой крючок. Содрать шкуру и сделать чучело. И выставить на видное место. Чтоб.
— Володя объяснил мне, что нужен срочный фиктивный развод и за день оформил все бумаги.
— Сбережения?
— Мои остались при мне. Не отдала. Все записанное на него он снял, строившийся для детей коттедж продал. Сказал, нужно много денег, которые затем вернутся в большем размере. Сказочник.
— Может быть, сказочник не он? — подбросил Сыч.
— Тогда Буратино на поле чуде… хм, дураков.
— Думаешь, кто-то мог его обмануть? — Сыч неплохо знал Горского. Потому и доверил собственные средства. На скользкие предложения