Всемуко Путенабо стр. 120
материальные ресурсы, клиентура, бухгалтерская документация… Нужно было все отобрать, но законно.
— Почему же…
— У Горского тоже есть связи, поэтому задачу переформулировали. Постановили придраться и закрыть. Что и было сделано.
У Сыча из кармана доносится звонок. Он смотрит на экран и прерывает собеседника:
— Прости, это тоже важно. — В телефон: — Что?
Один из сотрудников докладывает:
— Нашли машины Горского. Обе. В реке, в разных местах. От последней след лыж ведет к остановке. Совсем свежий.
— Остановка с какой стороны?
— Если смотреть от нас — с левой. — До собеседника доходит смысл вопроса. Человек, которого ищут, вернулся назад. Звонящий сотрудник мгновенно ориентируется в ситуации: — Опросить водителей междугородних автобусов и маршруток, которые следовали в город? Кого успеем — остановить, проверить?
— Как минимум, — холодно советует Сыч и отключается. Внимание возвращается к полковнику: — Ну?
— Собственно, все.
— Но кто сделал заказ?
— Неизвестно.
Сыч взбешен:
— Какого же черта вы, как зайчики, сложили лапки и попрыгали по неизвестно чьей указке?!
— Постой, не кипишуй. — Следует успокаивающий жест, похожий на жест отчаяния. — У него деньги…
— У многих деньги, — перебивает Сыч. — У меня тоже.
— …и компромат.
Вот оно что.
— Ладно, — говорит Сыч, — понял. Спасибо. — Глядя на испуганно бегающие глазки собеседника, добавляет: — Будем считать, что этого разговора не было.
Он задумывается. У неизвестного компромат на известных в городе людей. Но вместо того, чтобы искать и башку на кол насадить, эти господа втихую исполняют его требования. Чего боятся? Кого?
— Еще вопрос.
— Я сказал все, что знал. Сегодняшняя сделка закрыта.
— Не все, и не закрыта. — Сыч непреклонен. — Скажи еще кое-что, оно касается нас обоих, и я сделаю тебе маленький сюрприз.
Не ради сюрприза, а потому что Сыч с живого не слезет, полковник обреченно кивает. Впрочем, нельзя сказать, что сюрприз тоже не сыграл роль. Полковник любит сюрпризы, если они приятны.
— Почему не попросил меня разобраться с этой сволочью? — жестко осведомляется Сыч.
Полковник тяжко вздыхает:
— Жена. Не хочу, чтобы узнала.
Сыч неожиданно понимает:
— Гулянки твои всплыли?
— Мелочь, а неприятно, — морщится тот. — Рита и так зудит по поводу и без повода. И оттуда, — полковник закатывает глаза вверх, — давят, просят того же. Проще было согласиться. А про твои вложения никто не знал.
Теперь Сычу понятно все. Поймали карасей на удочку.
— Жанна, возвращаемся в офис, — бросает он в сторону стола.
Ритуально пожав вялую рыбу полковничьей ладони, Сыч направляется к выходу. Через несколько шагов он вдруг останавливается и оборачивается к послушно цокающей вслед за ним обаяшке:
— Жанночка, как считаешь, со скрипом, но честно исполнивший обязательства проигравший заслуживает утешительного приза?
— Ваш друг был так мил, Борис Борисович, — без раздумий и тени смущения сообщает девушка. Она разворачивается к покинутому всеми страдальцу. Продолжая очаровательно и бесконечно наивно улыбаться, она берется пальчиками за нижние кончики платья, и оно на краткий миг резко взмывает вверх.
Начальник находится позади, поэтому одного только полковника ослепляет вид выпуклого холмика, в ухоженность и красоту которого хозяйка должна была вложить немало времени и средств. Не видя, но помня о ее нелюбви к белью, Сыч усмехается.
Проказница. Впрочем, пусть старый хрыч порадуется. Человек нужный, не сегодня-завтра опять пригодится.
— — —Противник не отвечает. Стоны перемежаются затяжным кашлем.
— Санек, он больной, —