Всемуко Путенабо стр. 233
с гадостным ощущением на лице, когда от щеки до щеки рот залепляют куском скотча. Невидимая рука сдергивает с Алены полотенце и на прощание проводит шершавой перчаткой по пошедшей мурашками коже — словно может что-то почувствовать.
— — —Один из бойцов лежит в углу, пол залит льющейся из носа кровью. Второй, огромный и жуткий даже на вид, ликующе подпрыгивает со вскинутыми над головой руками, на одной из которых вытатуирован орел. Кристина поднимается на сцену и целует победителя. Не сказать, что с большим удовольствием — тот весь потный и в крови, своей и чужой. Но общий дух поединка подстегнул разлитое в воздухе возбуждение, и ей хочется это сделать. Награжденный боец уходит счастливый, проигравшего уносят с ринга полуобнаженные лакеи.
— А теперь, — вновь берет слово ведущая, — для нашей героини — сюрприз.
Кристина напрягается. Ведущая продолжает:
— Награду вручит…
Дверь отворяется. Все смотрят и не верят. Больше всех — Кристина.
Он! Боже…
Трепет. Нестояние. Возможность обморока.
— Поздоровайся хотя бы, — смеется ведущая, — для тебя приглашали. Мечты должны сбываться.
— Но я не знаю языка…
— Буон джорно! — с живущей в сердце улыбкой хрипато обращается к ней появившийся мужчина. Он седой, морщинистый и плешивый. Но — он!
На таком уровне итальянский она понимает. Выдавливает:
— Бон джорно.
— Танти аугури! — Крепкие руки вручают ей невероятный букет, коробочку и конверт. Освободившись от груза, эти руки тянутся к ней… обнимают… и…
Знаменитый итальянец целует ее. Только ради этого стоило жить.
Ведущая передает гостю микрофон. Все погружаются в гипноз ритма и мелодического хрипа.
— Арриведерчи! — произносит певец через несколько минут.
Он отдает микрофон и удаляется в сторону двери. Там оборачивается и машет рукой:
— Спасыбо!
Его русский хромает и никому не нужен. Все под впечатлением песни.
— А сейчас… — ведущая обводит взглядом с трудом возвращающийся в реальность зал, — прошу всех вновь спуститься вниз. Для БП все готово.
Кристина едва понимает, что это и зачем нужно. Она уже на седьмом небе. Но обожаемая (с каждой минутой — все больше) Лига дает ей шанс стать еще счастливее.
Поигрывающие мышцами красавцы отстраненно-почтительны, как заправские лакеи. Они придерживают створки, чтобы на лестнице, пока по ней спускаются, было светло, и исчезают, плотно затворив за собой двери. Шурша платьями и задорно перестукиваясь каблуками, дамы возвращаются в «рыцарский зал».
На сделанном из досок возвышении — жертва. Привязана, подготовлена, ждет.
— — —Он смотрит. Она перед ним, на экране. Скоро он снова спустится через запасной вход, отворит железную дверь… но сейчас ему в зал нельзя. Лиге не положено знать, какую роль он играет в произошедших событиях.
Все было ради этого дня. Ради этого часа.
Он смотрит.
Вперед выходит Кристина. Здесь ее зовут Кириллицей. Она давно мечтала отомстить. Он предоставил ей такую возможность.
В ее руке, вспарывая пространство, свистит черный кожаный хлыст. Кристина довольна звуком и ощущением. Она подходит к жертве еще ближе.
Он напрягается. В сердце воткнули нож. И поворачивают.
Больно. Очень больно.
Необходимо.
— БП или большая порка, — громогласно вещает ведущая то, что большинству уже известно, — это наказание разлучницы. Ни один человек из тех, кто видел, участвовал или, тем более, подвергался БП, никогда не станет на греховный путь. Мы не священники и не можем