Вторая невеста стр. 117
говорили о том, что произошло. Федор попытался что-то сказать, но Полина покачала головой — не надо. Пережито, забыто… Забыто?
— Я приеду? — полуспросил он.
— Летом! Конечно, приезжай, — легко согласилась Полина. Они с улыбкой смотрели друг на друга.
— У вас, философов, все не как у людей! — не мог успокоиться Коля. — Такая девушка!
Федор поймал сочувствующий взгляд Савелия и промолчал.
— Афганец на связь не выходил? Чует мое сердце, он появится! Имей в виду, Федька, узнаю — убью! Ты свои интеллигентские замашки брось, он убийца!
— Давайте за все хорошее! — поспешно произнес Савелий, и они выпили.
— «Хонду» забрал, сделали прилично, — сообщил Коля. — Ирку теперь близко
к ней не подпускаю. Тебе, Федя, кстати, привет. От кутюрье Рощика. Говорит, поразительно интересный мужчина этот ваш друг!
— Спасибо.
— Просил узнать, может, согласишься поработать моделью? У них скоро суперпоказ, — Коля хохотнул, и Савелий тоже не смог сдержать улыбки. — Что передать Рощику?
— Передай, что я согласен, — сказал Федор. — Когда показ?
— Согласен?! — вытаращил глаза Коля. — Ты чего, совсем с катушек слетел?
— Я ухожу из университета, ищу работу.
— С какого перепугу?
— Плохой из меня философ, как оказалось. Ничего я в жизни не понимаю.
— Думаешь, у Рощика повезет больше? — ехидно спросил Коля.
— Федя, это пройдет, просто такое настроение! — заволновался Савелий. — Ты еще очень молодой философ!
— Не знаю, Савелий. Что-то не получается у меня с философией.
— Не прибедняйся, ты так классно объяснял насчет смысла жизни, — перебил его Коля. — Как же мы теперь без тебя? Я, например, до сих пор не знаю, в чем смысл жизни. Моей, во всяком случае.
— Я тоже не знаю, — ответил Федор.
— Э, нет! Тебе по должности положено. Вот скажи как философ, вся эта история… что это было? Этот мальчик, Максим Тур, почему он молчал? Он ведь любил мать, значит, должен был возненавидеть сестру, а он молчал… И сестрица спокойно приняла его жертву. И афганец, почему он принял такое решение? Почему пожалел Милу, а не Максима?
— Любое решение кого-нибудь задевает, нет абсолютно правильных решений, я думаю. Он спросил меня, что бы я сделал на его месте? Он знал, что Максим по малолетству неподсуден, а Мила будет отвечать за убийство.
— Знаешь, Федька, ты тут свою мутную философию не разводи! Твоя Мила убийца, и если бы афганец не взял на себя роль суда, он бы спас жизнь остальным. Ты, кстати, тоже чуть лапти не сплел. Вот так. Убила — значит, должна ответить. И точка. Савелий, согласен?
— Согласен, — ответил Зотов, подумав. — Но, мне кажется, я понимаю, что хочет сказать Федя. Бывают ситуации, когда нужно действовать очень быстро, и человек просто не успевает сообразить.
— Эти двое сломали мальчишке жизнь, что тут думать? А гениальная художница замочила еще четырех, кроме Федьки и брата… и их собиралась. Маньячка! Я сразу понял, а вы все слюни распустили — ах, гениальная, ах, необыкновенная. Максим правильный мужик, хоть и … — колоритное словечко сорвалось с губ капитана, — отдал в музей все, даже пачкаться не стал, хотя мог торгануть… наследием. Правда, я бы на его месте устроил костер, чтобы и следа не осталось. Да понимаю я! — воскликнул он в досаде, видя, что Савелий собирается возразить. — Искусство! Такие, как ты и Федька, вечно боитесь