Библиотека

Вторая ошибка Мамая стр. 19

Размер шрифта
-
+
Тема

огня, клевал носом у очага сторож-ордынец. За день-то на него Андрей вдоволь насмотрелся, в юрту никто больше не приходил, разве что второй сторож, который вокруг юрты с копьем ходит, раз-другой заглядывал.

Ордынец был немолод, хил, голову в войлочном колпаке держал набок, будто она была тяжела для него, голова-то. Старую саблю в поцарапанных кожаных ножнах бережно поглаживал ладонью: видно, другого богатства, кроме сабли, у него не было. На халат лоскутки разноцветной материи нашиты, пуговицы где нужно и не нужно, бляшки какие-то, но разве это богатство? Ребячья забава…

Ел, правда, ордынец много — чуть-чуть из котелка стало Андрею доставаться. Даже удивлялся Андрей:

«Куда только лезет в него, в нехристя, столько пищи? На вид мал и тощ, а вот поди же ты…»

Было в этом ордынце что-то жалкое и одновременно страшное. Десятки и сотни тысяч таких вот степняков составляли ордынскую силу — слепую, жестокую, нерассуждающую, готовую по первому слову своих мурз собираться в тумены и мчаться куда угодно, убивать, грабить и жечь, втаптывать в землю копытами коней целые народы, угонять в Дикое Поле печальные вереницы пленников. Любой из дружинников Андрея мог в поединке искромсать ордынца, но сотня таких, как он, сокрушила бы и богатыря. Так велся в прошлые, черные для Руси, годы счет в битвах с Ордой: на одного русского витязя — десятки ордынских воинов, на русскую тысячу — сокрушавшие всё своей многочисленностью конные тумены. Теперь многое на Руси переменилось. Но чтобы великий князь Дмитрий Иванович Московский успел собрать войско, его нужно вовремя предупредить…

И Андрей Попов решился.

Незадолго до рассвета, когда наступает час самого крепкого сна, Андрей сполз со своего войлока, сжимая в руке обломок ножа — нашарил у стены, припрятал, а вот теперь пригодилось единственное оружие. Обломок был коротким, тупым, но рукоятка у сломанного ножа тяжелая, с железным набалдашником, не хуже кистеня.

Андрей неслышно подобрался к дремавшему сторожу, тюкнул рукояткой в голый затылок. Ордынец повалился без стона, дернулся только — и затих. Путаясь в рукавах от торопливости, Андрей натянул ордынский халат (с запасом оказался халат, двух таких сторожей в него можно было завернуть!), нахлобучил на голову войлочный колпак, перепоясался саблей. Сапоги ордынские ему не подошли — маленькая нога оказалась у сторожа. Так и вышел Андрей из юрты — босиком.

Наружного сторожа не было, ушел куда-то. Опять удача!

Андрей пошел между юртами — уверенно, не хоронясь. Редкие встречные не обращали на него внимания, посчитали за своего. А ордынские караулы далеко за пределами стана были, внутри чужих не опасались. Только раз Андрея окликнули, но он промычал что-то непонятное и прошел мимо. Догонять его не стали…

Безнадежным казалось дело — уйти пешим от погони, но, видно, эта кажущаяся безнадежность и спасла Андрея Попова. До рассвета он успел выбраться за пределы ордынского стана, а дальше не пошел: нашел яму в склоне оврага и улегся там, засыпавшись ветками и пучками сухой травы. Так близко погоня не искала беглеца. Конные разъезды пробежали мимо. А потом снялся и весь ордынский стан, потянулся дальше на север, к русским рубежам. Отскрипели тележные колеса, отстучали по пересохшей земле конские копыта, и стало тихо в степи, совсем тихо…

…Не знал Андрей, что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.