Второе дно стр. 7
решила, что он может молчать хоть до скончания веков, но ты-то точно скажешь все как есть!
— Рассердилась, что слуга молчит, и отругала тебя, — задумчиво повторила я, вызывая в памяти образ леди Изабель.
На нее оказал огромное влияние синематограф, вошедший в моду на материке; но если актрисы кино стремились выглядеть броско и ярко, то дочь губернатора, конечно, такого позволить себе не могла — да и не шли к ее светлой коже и светло-золотистым волосам ни густые накладные ресницы, ни алая губная помада. Зато мягкие волны бубикопфа, длинные нитки округлого морского жемчуга и свободные шелковые платья были словно созданы для нее — а такие вещи леди Изабель чувствовала по-ведьмовски тонко. Ее образ в памяти был светлым и легким, как шифоновая занавесь, трепещущая на ветру.
А мистер Кантуэлл отчего-то не возникал в воображении отдельно от своего жеребца.
— Для гадания мне нужна его вещь, — задумчиво постановила я и покосилась на чердак, но о свертке смолчала. — Но вообще… погоди.
Я встала, не выпуская из рук чашку с чаем, и прогулялась до буфета, вызывавшего нешуточное вожделение у Терренса Джея Хантингона III. Но верхнюю полку, где на специальной подставке зазывно поблескивали в полумраке леденцы, я оставила без внимания, хоть ими и пропахли все внутренности шкафчика.
По совести, я их только для этого и делала. Баночки со средней полки, самые востребованные, пахли куда как хуже — но одну из них я и ухватила.
— Вот, — я вручила свою добычу Дейзи. — Чайная ложка на чашку по утрам, начиная с первого лунного дня.
Дейзи озадаченно взвесила банку в руке, но опознать содержимое затруднилась. По счастью, в приворотные зелья она не верила — во многом поэтому мы и приятельствовали еще с тех самых пор, когда Дейзи была младшей горничной, а тропинку к моему домику то и дело перегораживали воздушные корни мангров.
— Это от вспышек гнева? — недоверчиво уточнила камеристка.
Я не сдержала смешок.
— Вроде того. Это противозачаточное.
Дейзи поперхнулась печеньем и поспешно запила его чаем, но отказываться от баночки благоразумно не стала.
— Значит, он на ней не женится? — уточнила она. Особого разочарования в ее голосе не прозвучало — Дейзи и сама догадывалась, чем все обернется, и я лишь подтвердила ее собственные выводы:
— Кто же отдаст дочь губернатора какому-то метису, да еще азартному игроку? — я пожала плечами. — Но леди Изабель красива, умеет поддержать беседу и заинтересовать собой. Если она захочет, то баночка ей пригодится. Если нет — поставь в прохладное затененное место, пригодится в другой раз.
Дейзи задумчиво покачала банку в руке и убрала к себе в рюкзак. В скандале вокруг имени госпожи она была заинтересована в последнюю очередь. — Мне следует спросить, ради кого ты хранишь подобное средство у себя на кухне, под рукой, а не в кладовой? — сощурилась она, лихо откусив имбирному привидению голову.
Я рассмеялась.
— Да вот, дожидаюсь загадочного камердинера мистера Кантуэлла, — поддразнила я. — Если уж он везде оказывается так внезапно — отчего бы ему не объявиться у ведьмы?.. — я осеклась и озадаченно замолчала.
Собственные слова отозвались в голове странным эхом, словно сказано было что-то чрезвычайно важное. Неотвратимое. Предопределенное.
Когда Дейзи отчалила, я залезла на чердак, отыскала утренний газетный сверток и взвесила