Вторжение из ада стр. 2
рук. «Воздух ей не нужен. Главное, чтобы никто не влез сюда!» Гут что-то бормотал насчет охраны, но Иван сразу осек его. Охрана только привлекает внимание. Они завалили направленными взрывами шесть входов-выходов. Оставили седьмой. Подступы заминировали. Ввинтили в породу четьпэе локаторасторожа. Они были вдвоем. Больше никто не знал о захоронении еще живой Ливадии Бэкфайер-Лонг. Никто! Теперь это в прошлом.
— Я преступник, Гут! — вдруг со злостью, сквозь зубы выдавил Иван.
— Я тоже преступник, Ваня, — поддержал его сокрушенно седой гигант.
— Нет! — Лицо Ивана исказила гримаса раздражения. — Нет! Ты просто бандюга, Гут, ты разбойник с большой дороги, уголовник, грабитель, головорез… А я — подлинный преступник! Я враг рода человеческого! Я порастратил чертову уймищу времени на всякую ерунду! И ничего не сделал!
Ты и не мог ничего сделать, Иван, — Гут развел руками, — человечество неуправляемо. Наставить его на путь истинный?! Это все утопии, Ванюша. Ни один жлоб во Вселенной не трепыхнется, пока лично ему в лоб не закатаешь!
— Не все жлобы. Гут…
— Все! Ты плохо знаешь жизнь, Иван. Ты слишком надолго задержался там, наверху! — Гут Хлодрик ткнул указательным пальцем в небо. — Не хотел тебе говорить… но скажу: я б с огромным удовольствием присоединился к тем ребятишкам, что хотят надрать задницу человечеству. Ой, я бы ему, родимому,
всыпал по первое число!
Иван приподнял голову и вгляделся прямо в глаза Гугу Хлодрику. В них не было злости. В них была усталость и скорбь. И потому он все понял, Гут будет с ним до последней минуты, до смертного часа, он не предаст.
Карнеггийский водопад заглушал их голоса. Прохладные брызги долетали искрящимися капельками, освежали лица. Но свежести не было и здесь, в заброшенном ущелье, вдали от людных улиц и давящих небоскребов полудикой северной Гренландии.
Теперь им надо было скрываться. Теперь им не было места на Земле и в ее окрестностях.
В водопаде плескался огромный белый медведь. Но Иван видел — ненастоящий, слишком уж чистый и ухоженный, слишком уж белый. Животный мир планеты восстанавливали. Но это был все-таки не совсем животный мир, еще два-три поколения и останутся одни биодубли. Нет! Какие, к дьяволу, поколения! Через полгода Земля обратится в выжженную пустыню. А он сидит тут, прохлаждается под искрящимися в лучах низкого солнышка брызгами. Вырождение! Все вокруг вырождается, все! и он тоже, и он не исключение.
— Я так думаю, Иван, — медленно и глубокомысленно произнес Гут Хлодрик, — всем вам надо смываться отсюда. Пока не поздно!
— Всем нам? А ты?!
— Я останусь возле нее.
— Ты останешься, а нам смываться?!
— Это меня бог наказывает за Параданг, понимаешь?! — Гут не поднимал глаз, не отрывал их от серого унылого камня под ногами, чуть поменьше того, на каком сидел. — И еще за Гиргею. Это я виноват, зря я тебя тогда…
— Да ладно, — Иван махнул рукой. Ему было тошно.
С кем он остался? Гут Хлодрик — старая развалина, размякший, растекшийся, бесформенный и жалкий в своем бессилии. Дил Бронкс — скалит зубы, а глядит насторону, непонятный, уклончивый, скользкий. Иннокентий Булыгин — этот шустрый, тертый, но он всегда сам по себе, странный мужик. Хук Образина и Крузя — пьянчуги, чуть что — в запой, на полный вылет. Серж Синицки- просто чокнутый.