Вторжение в Персей (Сборник) стр. 160
разработанный проект «Декларации», о котором я уже говорил, и под ним короткое заключение:
«Когда я пишу это, я не более чем повторяю, подобно эху, Ваши великолепные мысли на своем английском языке. Я рад этой возможности. Пользуясь Вашим выражением, мы встали плечом к плечу не для того, чтобы разрушать, но для того, чтобы спасать. Вот почему я и подписываюсь тут, как
Братски Ваш во имя достигающей своих вершин всечеловеческой революции во всем миреГерберт Джордж. Уэллс».Темной осенней ночью - блокадной ночью - я перевел последнее слово. (Этот перевод - он и сейчас передо мной.) Тревога кончилась. Во мраке грохотали только редкие разрывы немецких снарядов, оттуда, от Дудергофа, из-за Лигова. Я сидел и думал.
Он не ответил мне ничего на мое прямое и настойчивое требование, ни слова не сказал, что он думает о втором фронте.
Но разве я был так наивен, чтобы ожидать этого? Тот, кто хотел бы получить такой ответ, должен был писать не Герберту Джорджу Уэллсу, а Уинстону Леонарду Спенсеру Черчиллю, «сыну предыдущего», как его титуловал когда-то всеведущий «Брокгауз и Ефрон». Но навряд ли и Черчилль ответил бы на этот вопрос быстро и прямо.
Нет, я не ждал этого. Я думал - думаю и сейчас, - что честное и откровенное обращение русского литератора к писателю-англичанину в такие дни, на таком пределе мировой напряженности, на таком историческом рубеже, не останется неуслышанным в Англии. Я думал, что факт такой переписки, а также и содержание такой. переписки, независимо от того, кто писал, но принимая в расчет, к кому он обращался, принадлежит к фактам, которые уже нельзя бывает «вырубить топором» из однажды бывшего. Я думал - тогда мечтая, теперь, в реальной жизни, - что, когда говорят о «контактах» представителей двух наших миров, то, вероятно, и такая форма их имеет свой глубокий смысл и свое существенное оправдание.
И кто еще знает - когда, на каком другом историческом повороте, эти два письма могут сыграть свою, пусть не большую и не громкую, но благоприятную для нашего дела роль?
Два «больших дня» состоялись за всю мою долгую жизнь в моем общении с одним из величайших писателей Англии (да и всего мира, если говорить о первой половине нашего века!). Тот день, когда на плечи девятилетнего школьника свалился впервые груз его сложного, противоречивого, пленительного и нелегкого таланта, и тот, когда сорокадвухлетний командир Балтфлота увидел его телеграмму на своем столе.
Между этими датами протекла не только большая половина моей жизни, протекли величайшие в истории мира годы.
Я счастлив, что был их современником и свидетелем. Я рад, что сегодня могу открыть перед читателями эту страничку своей личной летописи: в ней отразился огромный мир, огромный век, тот размах гигантских событий, о котором так много думал, который так глубоко переживал, в котором так страстно хотел до конца разобраться «братски наш Герберт Джордж Уэллс».
1
«Иностранная литература», 1963, N 1, стр. 247.
2
А. Толстой. Хождение по мукам, кн. 3. М., 1957, стр. 384.
3
В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 134-135.
4
Томас Манн. Антибольшевизм - главная глупость нашей эпохи. «Литературная газета», 1967, N 8.
5
К. Маркс. Критика Готской программы. Госполитиздат, 1959, стр. 21.
6
К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, М., Госполитиздат, 1956, стр. 598.
7
В. И. Ленин. Соч., т. 33, стр. 458.
8
«Литературная газета», 1967, N 1.
9
Вивиан Итин. Страна Гонгури. Канск, 1922, стр. 4.