Вы друг друга стоите стр. 114
тела под названием «Поглоти меня». Не я придумываю эти правила.
В ванной я с изумлением обнаруживаю новое доказательство вмешательства потусторонних сил: побрившись, он вытер за собой раковину – ни единого волоска, даже к крану ничего не пристало. Никуда не деться от этих похитителей тел!
В приступе великодушия иду заводить машину, чтобы успела прогреться. Неуклюже пробираясь по дорожке, я чувствую себя героем. Мир еще не знал такой самоотверженной невесты. Почти поскользнувшись на льду, на мгновение представляю себя в больничной палате, с ногой, поднятой на одной из этих перевязей и суетящимся вокруг Николасом, взбивающим мою подушку. Я даже не жалуюсь на сломанную ногу. «Ничего страшного, – стоически заверяю я. – Как я благодарна, что упал не ты». Николас утирает слезу, восхищенный моей силой воли. Ему прежде не встречалась столь удивительная женщина.
– Спасибо, – благодарит он, когда мы отъезжаем от дома. – Тут так тепло. – Он снова ловит меня на откровенном разглядывании его профиля и улыбается. Когда он счастлив и позволяет это увидеть, то весь будто светится.
Нужно взять себя в руки. Да, он подарил мне полумертвый цветок, и его волосы ведут себя довольно соблазнительно сегодня, но, ради всех святых, мы спим в разных спальнях. Не так давно я мечтала скатать свадебное платье в комок, поджечь и
радостно прыгать вокруг камина. Несмотря на все, казалось бы, позитивные изменения, которые совершенно точно долго не продлятся, нужно сконцентрироваться на плане действий. Вспомнить бы только, какой он. Это наверняка какие-то чары, мешающие мне думать связно.
– Куда ты едешь? – спрашиваю я, когда он включает правый поворотник.
– Здесь есть магазин товаров ручной работы, – сообщает он, подтверждая мои страхи. «Творим вместе» – то место, где я очень, очень хочу работать и откуда мне должны были позвонить через три дня после собеседования, которое состоялось еще на прошлой неделе, а со мной до сих пор никто не связался. Каждую минуту я думаю позвонить самой, но раз уже встал такой вопрос, значит, они все же склоняются к отказу. А в этом состоянии неопределенности я хотя бы могу и дальше оставаться в заблуждении.
– Я думала, мы едем в Бофор, в «Уолмарт».
– А разве ты не приставала ко мне с требованиями больше покупать у местных? Вот магазины в Моррисе и закрываются, потому что по каждому пустяку все ездят в «Уолмарт». – Мы оба думаем о «Барахолке», и воспоминание еще отдается резкой болью.
Предавая свои же принципы, я отвечаю:
– Да, но в магазинах поменьше все, наверное, гораздо дороже.
– Не страшно.
– Но у нас только ты сейчас работаешь, – хватаюсь за соломинку я.
– Наоми, расслабься. – Он паркуется и сжимает мою руку, а потом выходит из машины. Я не могу пойти в магазин. Еще подумают, что я преследую их. Узнают меня. Кто-нибудь упомянет мое письмо с резюме при Николасе, а он не знает, что я все еще ищу работу. Он решил, что я сдалась, раз ничего об этом не говорю. А что говорить, если из новостей только отказы. Я собиралась сказать ему, когда будет что-то хорошее – если вообще будет.
Кошмарный день. Небо такого больного цвета, холодно, снег весь растаял, оставив только почерневшую слякотную грязь. Кожа горит и чешется, помаду положила слишком густо, и