Вы друг друга стоите стр. 144
его взгляде расплавленный огонь, и смотрит он так, будто любит меня. В мыслях всплывают все те случаи, когда я почти ушла, и это страшно. Все бы пропустила.
– Тогда я не буду заправляться в Кохассете.
Как жалко я выгляжу. Беспомощный новорожденный котенок.
– Ты не можешь оставлять меня одну больной.
Он кладет ладонь мне на лоб, и простой жест кажется таким интимным. Ох, я же спала с этим мужчиной, а интимным кажется одно касание? Я заразна. Николас не может ехать в Кохассет, а то перезаразит всю пивоварню. Он должен остаться на карантине вместе со мной.
– Мне кажется, твоя болезнь называется любовью, – усмехнувшись краешком рта, говорит он. Сердце ухает в пятки. Язык завязывается узла на три, не меньше. Ответ придумать я не могу, так что Николас подходит еще ближе, пока не встает вплотную. – Так и есть. Поверь, симптомы явные.
Губы не слушаются. Пытаюсь что-то выговорить, но вырывается непонятный писк.
Он хмыкает и наклоняется поцеловать меня в висок. Губы замирают возле моего уха, и меня бьет такая дрожь, что он тоже ее ощущает, не сомневаюсь.
– Очень знакомое состояние.
Цепляюсь за подлокотник дивана, чтобы не упасть, когда он отодвинется. Николас отвернулся, плечи мелко подрагивают – готова спорить, изо всех сил сдерживает смех.
После прозвучавшего обвинения я в таком раздрае, что едва могу собраться и попрощаться.
– Удачи на собеседовании, – желает он. – Не сомневаюсь, тебя ждет огромный успех. Я вернусь, красавица, не успеешь оглянуться, – подмигивает он и исчезает на своем грозящем разбиться джипе, с чрезмерным или недостаточным запасом кофеина и заразной болезнью.
Мне надо как-то убить время, и следующие пару часов я крашу входную дверь в фиолетовый цвет, заказываю Николасу зарядное устройство с проводом подлиннее, и завожу новый инстаграм-аккаунт, посвященный чудовищному набору фарфоровых детишек. Называю их Фрэнком и Хэльветикой и собираюсь каждый день ставить их в новое место, чтобы озадачить Николаса. Будет как рождественская игра в эльфов, проверяющих, заслуживают дети подарки или уголь, а к утру успевающих спрятаться в новое место. Только назову я ее не «эльф на полке», а «демон на потолке». Больше всего мне нравится мысль подвесить их на леске на уровне глаз Николаса. В душе! В машине! В рабочем кабинете! Будет куда веселее, чем мой старый «Инстаграм».
Телефон звякает в 9:50 сообщением от Николаса, где он пишет, что нормально добрался до Кохассета.
«Удачи!» – пишу я в ответ, хотя не знаю, в чем именно ему эта удача нужна. Все это он делает не для себя, а для родителей.
От него быстро приходит ответ: «Тебе тоже! А чтобы удачи было больше, загляни по пути в “Барахолку”. Встреча со старым другом может помочь».
Мой старый друг умер медленной и мучительной смертью. Скорее всего, простоит пустым лет пять, или его снесут, а лучше мне от этого точно не станет. Но Николас пытается быть милым и подбадривать меня, так что я посылаю в ответ смайлик. Даже когда неправ, он такой славный.
Размышляю о том, чем сейчас занимается Николас. Как самоотверженно он предан семье, как они опираются и рассчитывают на него, как на палочку-выручалочку. Как звонят с любой проблемой и вопросом, чтобы он все решил и исправил. Интересно, как это