"Вы просто не знаете, куда смотреть". Часть вторая: "Ведите себя правильно" стр. 40
затылки. Что творится? Если пацана никто не видел, то должна быть рефлекторная отрицательная жестикуляция — покачивание головой, пожатие плечами, разведённые руки, сочувственные заинтересованные взгляды с оглядкой на соседей. Заткнуться и отвернуться, как будто я не обратился к ним с просьбой, а внезапно громко пёрнул — мягко говоря, нетипичная реакция в таких случаях. Сидящие у стойки быстро допивают, кладут деньги и идут к выходу. Сидящие за столами начинают собираться.
Что тут происходит, чёрт побери?
— Я не понимаю, — жалобно говорит Училка. Глаза её быстро наполняются слезами.
— Так, — сказал я громко и чётко. — Бар закрывается досрочно. Прямо
сейчас. Допивайте и выметайтесь, или оставайтесь и помогите искать ребёнка.
Ни один не остался. Ни один.
Глава 16. Водила Гамбургер
— Мы потеряли до черта денег, — мрачно сообщила Швабра, глядя как клиенты покидают бар. — А такой жирный был вечер…
— Это единственное, что тебя смущает? — спросил я, собирая посуду.
— То, что в городе одни бессердечные говноеды, для меня не новость.
— Ты тоже тут живёшь, — напомнил я.
— И я не подарок. Что будем делать?
— Где вы в последний раз видели сына? — обратился я к Училке.
— Дома, утром, — всхлипнула она.
— Давайте прогуляемся к вам домой. Надо же с чего-то начинать. Ну, и вообще, вдруг он уже вернулся?
Увы, небольшой чистенький домик пуст, окна темны.
— Дом принадлежит вам?
— Город выделил как учительнице. Мне тут не принадлежит ничего…
Одноэтажный коттедж, три комнаты и столовая-гостиная-кухня. Ванная. Кладовка. Очень чисто, умеренно уютно, везде идеальный порядок. Даже в детской.
— Здесь ничего не изменилось с утра? — спросил я, оглядывая помещение.
Аккуратно заправленная узкая кровать. На столе чистота, на полке учебники и тетради — видимо, Училка занимается с ним сама. Игрушки не разбросаны, а расставлены на специальном стеллажике. Конструкторы. Машинки. Электрическая железная дорога. Ни одного завалящего пистолетика, что для мальчика слегка странно.
— Нет, я слежу, чтобы он всё ставил на место…
— Одежда? Обувь? В чём он ушёл? Посмотрите, пожалуйста.
Училка раскрыла створки встроенного шкафа — внутри него, как и следовало ожидать, ничего не валяется скомканным и не распихано по углам. Рубашки на вешалках, футболки сложены квадратиками на полках, бельё разложено по пакетам.
— Всё тут, кроме того, что было на нём.
— И это?..
— Джинсовые шорты. Белая майка. Обувь в прихожей, надо посмотреть…
Оказалось, что все пацанячьи кеды-кроссовки-сандалии на своих местах.
— Он что, ушёл босиком? — спросила растерянно Училка. — Я не понимаю…
— Он не ушёл. Его забрали, — сказал я, осмотрев дверь. — Замок тут паршивый, полотно двери просто отжали от косяка, вставив что-то в щель. На дереве остался отчётливый свежий след.
— Моего сына похитили? — сползла по стене Училка.
— Очень похоже на то.
— О боже… Что же делать, что делать?
— Держитесь. Не паникуйте. Ситуация тяжёлая, но не безнадёжная. Зачем-то он похитителям нужен, а значит, скорее всего, жив-здоров.
Я старался не думать про Калдыря, который оказался нужен своим похитителям довольно своеобразным образом.
— Боже-боже-боже, они его убьют… — не слушает меня женщина.
—