Выбор Невменяемого стр. 177
надежно припрятать уникальнейший артефакт. Талиремы вроде бы вот так сразу ревизовать свою собственность не должны. А никто другой в этой комнате даже дотронуться до постороннего предмета не посмеет. И дело не в страхе за свою жизнь. Как догадывался Невменяемый, великие колдуньи зомбировали своих слуг гораздо утонченнее и одновременно более жестоко, чем прославленных героев. Так что тут преданность своим правительницам существовала в крови, украсть что-то было бы невиданным кощунством.
Вначале он решил оставить артефакт на тумбочке, как и прежде. Самое лучшее место для тайного предмета — на самом видном месте. Но потом сердечко все-таки дрогнуло, что служанка может просто нечаянно задеть предмет, тот упадет и будет безнадежно поврежден. Вполне здравые мысли, что этому артефакту Древних уже много тысяч лет, в голову тоже приходили. Но и в самом деле слабое утешение: дескать, если за тысячи лет ничего не случилось, то и сейчас не случится. А вдруг случится?
Поэтому одна рука непроизвольно открыла дверку тумбочки, а вторая стала засовывать репликатор внутрь. При лом пришлось отодвинуть разложенные там плоды из Поднебесного сада чуть в сторону. Ну и понятно, что уникальная память сразу непроизвольно посчитала еще более уникальные деликатесы.
Первая рука уже попыталась захлопнуть дверку. Тогда как вторая придержала полотно ребром ладони. А перед глазами
четко всплыла цифра «пятнадцать». Шок! Обокрали?! Все-таки обокрали?! Мысли в голове метались словно сумасшедшие: «Оставил для себя двадцать. Один плод использовал прошлой ночью, два — вместе с Молли. Куда делось еще два? Неразрешимый вопрос, если предположить, что сюда никто, кроме прислуги, не входил. Ну еще плотник, чинивший шкаф, и зеркальщик. Но за ними наверняка следили, не спуская глаз. А кто еще остается? О Галиремах и вспоминать стыдно: те только руку протянут, и сам отдашь. Ха! А ведь больше никого не остается! Ну кроме дочурки, естественно. Та сразу отпадает из-за крайнего малолетства. Только ходить недавно научилась, крошка… Неужели и в самом деле какие-то дикие болары во дворец повадились подворовывать? Но, по логике вещей, эти прожорливые зеленючки сразу бы все плоды забрали. Одним махом. Что им толку с двух?
Странно! Следует немедленно расспросить Спина. Его десяток и ночью обязывался за дворцом присматривать…
Кстати о Спине! А не лучше ли репликатор отдать ему на дневное хранение?»
С такими мыслями рука бережно расположила артефакт за пазухой, и, озабоченный новыми, самыми противоречивыми мыслями Герой, не забыв прихватить и должную стопку листов с карандашами, понесся в дворцовый парк. Все-таки следовало решать проблемы по мере их поступления.
Летающие растения уже не спали. Кто усиленно подкреплялся пищей из расставленных на веранде корзин, а кто с деловым поскрипыванием возился с древними артефактами. В своих увлечениях зеленючки могли дать фору любым разумным сущностям.
На несущегося бегом Кремона сразу обратили внимание и подались навстречу с вопросами:
— Решил сбежать от Галирем?
— Или все-таки вспомнил, кто у тебя лучшие друзья?
— А что тут вспоминать? — остановившись уже во флигеле и раскладывая на столе листки бумаги, шумно выдохнул Невменяемый. — Лучшие друзья — это те, от которых невозможно избавиться.
Довольное бульканье показало, что подобное утверждение болары оценили по высшему разряду. Но, заметив, что друг примолк и сразу же стал быстро писать, Караг сам решил доложить по