Выбор пал на меня стр. 2
в безупречном темно-голубом смокинге, с тщательно уложенными черными волосами, стоял за стойкой бара и толстыми пальцами-сардельками барабанил по прилавку.
Зани тотчас приметил нового посетителя, усевшегося за столик в затененном углу, и нахмурился. Ему не хотелось видеть этого человека в своем клубе. Он слышал, что у Корридона нет денег, и опасался, что тот попросит взаймы. Для себя Зани решил, что отказывать неразумно. Корридон неприятно реагирует на подобные отказы. Сам щедрый, он одалживал деньги любому, кто просил, не беспокоясь о возврате, и рассчитывал на подобное отношение к себе. Он никогда не обращался с такой просьбой к Зани, но владелец клуба знал, что рано или поздно это случится, а он не любил расставаться со своими деньгами.
Корридон сдвинул шляпу на затылок и огляделся. В зале находилось человек тридцать. Они сидели за столиками или на высоких стульях у стойки бара, стояли в проходах… Мужчины и женщины пили, курили, болтали и порой похохатывали.
Как только он сел, на него перестали обращать внимание. Корридон усмехнулся, вспомнив время, когда стоило ему появиться здесь или в любом другом месте — не важно, как люди тут же толпились вокруг него, наперебой спеша угостить, развлечь и заручиться его расположением, в чем видели знак собственной важности.
Корридон не страдал манией величия.
Но равнодушие публики красноречиво подтверждало: пора искать новую территорию, знакомиться с новыми людьми, заново создавать себе репутацию… Где выбрать место? Он задумчиво потер массивный подбородок. В Хаммерсмите? Корридон скривился: на порядок ниже! Можно попробовать Бирмингем или Манчестер. Но там своих мошенников хватает… Надо постараться найти место, где он будет счастлив. В сыром и мрачном Манчестере ему никогда не испытать этого прекрасного чувства.
Тогда Париж.
Корридон закурил сигарету и подозвал официанта.
Да, Париж. Он уже лет шесть там не был. После Лондона больше всех столиц мира он любил Париж. Но сперва необходимо раздобыть денег. Ехать в Париж с пустыми карманами… Фи! Нужно продержаться максимум нескольких недель, пока не подцепит кого-нибудь. Да и жить лучше на широкую ногу — чем солиднее впечатление, тем больше клиентов. Для начала понадобится по меньшей мере две тысячи фунтов.
Заметив остановившегося рядом с ним официанта, Корридон заказал:
— Двойное виски с содовой. — Он увидел, что к нему направляется Милли Льюис, и добавил: — Принесите пару.
Милли было двадцать шесть лет. Голубые глаза этой крупной, красивой блондинки поражали своей пустотой, широкий рот привлекал словно приклеенной улыбкой. Оставшись без мужа и денег, с маленькой дочерью на руках, она пошла на панель. Корридон знал Милли уже два года. Ему импонировала ее привязанность к дочурке, и он с пониманием относился к ее профессии и охотно одалживал деньги, когда Милли попадала в затруднительное положение.
— Привет, Мартин, — улыбнулась женщина. — Ты занят?
Он покачал головой:
— Сейчас принесут выпивку и для тебя. Присядешь?
Милли оглянулась — хотела убедиться, что не осталась не замеченной мужской половиной посетителей клуба.
— Не возражаешь, дорогой?
— Не называй меня так, — раздраженно буркнул Корридон. — И садись. Почему я должен возражать?
Она села, сунув зонт и сумку под стол. Серый фланелевый костюм прекрасно подчеркивал ее соблазнительные формы. Корридон отметил, что выглядит она очень даже привлекательно и вполне может крутиться возле «Ритца».
— Как дела, Милли?