Выборы в Венгрии стр. 4
сделать человека). Учился в Кашше, Будапеште и т. д. Уже дома получил блестящее воспитание — гм, совсем как Тамаш Печи! В парламент избран в 1884 году от округа Боронто. Член комиссии по наблюдению за соблюдением.
Вот и все, что я нашел у Штурма. Не очень-то разживешься на целое жизнеописание! Наверно, это сам Катанги продиктовал для альманаха.
Пришлось по крохам собирать о нем сведения. Так, случайно я узнал, что родом он из Шарошского комитата. Стоп! Это уже важное отягчающее обстоятельство. Из другого источника выяснилось, что он довольно долго жил за границей в качестве врача. Что за черт! Катанги — врач? Кто бы подумал! Меня стала живо занимать эта постепенно выступающая из полутьмы картина. Ездивший в его избирательный округ детектив в свою очередь подбавил живописных штришков — насчет выборов, еще больше раздразнив мое любопытство. Наконец в Буде мне довелось познакомиться с одной матроной, тетей Тэркой, оказавшейся с Катанги в родстве.
Вот когда счастье привалило! Моя почтенная знакомая выложила с три короба всякой всячины — и десятой доли за глаза хватило бы. Не писать же, на самом деле, сто томов про одного Катанги!
А что еще оставалось неясного, я у Михая Варги выудил.
Сначала он ничего не желал говорить; но два серебряных форинта и ему язык развязали. Еще бы: "Эх, винцо у Ширьяи…" — и так далее. Разве тут устоишь!
А теперь, добросовестно сославшись на источники, с соизволенья муз и благословения Божия, начну жизнеописание — и потрудитесь уж верить мне на слово.
НЕ СДАВАЙСЯ, "ИПСИЛОН"!Бедный венгерский джентри уже столько наслушался о своей нежизнеспособности, что нет-нет да и расхрабрится с отчаяния и одним прыжком попытается догнать (а то и перегнать) опередивших его на путях житейского благополучия.
Трезвым взором наблюдая бег времен, благородные родители пришли к мудрому выводу: "Еврей ловчит, а мы не смей? Небось и у нас голова на плечах — даром что крыши дырявые.
И мы доходные местечки разыщем, и мы для деток дорогу пробьем".
И детки, еще за мамкину юбку цепляясь да пеструю фасоль перебирая на полу, уже слышат:
— Исправник — это сейчас нуль. Да и вице-губернатор тоже не фигура по нынешним временам. Даже с депутатским мандатом прогоришь, того и гляди. Разрази гром этот парламент: больше дворянских имений унес, чем дракон — невинных девушек из одевшейся в траур страны.
Ну, да ладно — венгерский дворянин тоже не промах, соображает, куда ветер дует.
И нос по ветру держит. Понемногу и дворянские отпрыски на прибыльные поприща устремились. Странно это было, особенно вначале. Как будто орел отнес своих птенцов в болото: ну-ка, детки, поплавайте наперегонки с утятами!
Межевание проводилось в конце шестидесятых годов (по крайней мере, в Верхней Венгрии большую часть имений в ту пору размежевали). Для землемеров настали хорошие времена: иные до тридцати — сорока тысяч форинтов зарабатывали.
И у наших земляков глаза разгорелись: отпрысков своих, с каким огромным «ипсилоном» ни расчеркивались, всех за синусы-косинусы, логарифмы да геометрию засадили.
— Профессия, по крайней мере, не зазорная, — рассуждали они, улещая разных чудищ в своих гербах: грифов, драконов, аистов и цапель. — Не очень, конечно, аристократичная, но и не унизительная. Тут он тоже с землей будет дело иметь,