Высокая магия стр. 185
него ногами, а теперь вскочил и потянул Маркелыча за шиворот, пытаясь поднять. – Ты что, никогда их не…
– Да знаю! – Он оттолкнул меня и встал. – Трупак – это кто? Почему он живой?!
У него начиналась истерика – или, вернее, тихая истерика переходила в буйную. Мы очутились в конце погреба, возле запертых на засов широких дверей.
– Аргурея нервоза!
Я увидел, как гоминид, которого тролли схватили за лапы и подбросили, ударился в потолок. Мгновение полумедведь висел, словно прилипнув к нему, а потом упал, и одноглазый тролль наступил на него лапой-колонной. Раздалось глухое хлюпанье. Старик, все это время не спеша приближавшийся к ним по проходу, вскрикнул и побежал, широко расставив руки. Нарастающее стаккато треска понеслось по залу, волной сопровождая его перемещение. Бочки слева и справа от старика подпрыгивали, громко треща, из щелей между деревянными ребрами прыскали красные струи, словно вино внутри вскипало и рвалось наружу.
– А-а-а… – С криком повернувшись, я вцепился в массивный засов и попытался сдвинуть его.
Сэмка, глаза которого стали совсем безумными, все же что-то еще соображал: он тоже навалился на засов, помогая мне. Треск бочек превратился в грохот, затем все это накрыл звуковой вал шипения и плеска. Засов сдвинулся, створка двери начала приоткрываться под нашим весом, и я оглянулся. Бочек уже не стало, волна бушующей бело-розовой пены и темно-красного вина катилась по погребу, но в ней точно на середине оставалась прореха, по которой, широко расставив руки, бежал старик. Пустынные тролли попятились, и тут же волна накрыла сначала их, а потом – нас.
2
Если бы мы не отодвинули засов, то оказались бы расплющенными о двери. А так нас вынесло сквозь круглый люк и подбросило, будто струей очень мощного фонтана. Мы рухнули на пол, поток вина отнес нас в сторону и схлынул. Я встал, за шиворот приподнимая Маркелыча, слыша громкий скрип и ощущая, как подрагивает пол. Над нами нависал низкий скошенный потолок, рядом был широкий проем. Волоча Сэмку за собой, я нырнул в него.
Мы покинули подземный уровень. В этом месте свет был тусклым, но зато лился он со всех сторон – от свечей, горевших в красивых дорогих подсвечниках. Мы вышли из-под огромной мраморной лестницы, теперь нас окружали мраморные полы и стены, изразцы с глазурью, двери красного дерева, тяжелые портьеры… Все это напоминало сцену из пьесы про дворцовую жизнь в постановке богатого театра, который может позволить себе шикарные декорации. Из-за декораций доносились приглушенные раскаты грома. В дальнем конце зала стояло несколько человек в броне, с пиками и мечами. Я попятился, ступив
на первую ступень лестницы.
Пол дрожал, снизу доносилось утробное ворчание и клокотание. Люди в броне наконец опомнились и направились к нам. Я поднялся еще на несколько ступеней, и тут пол в центре зала раскрылся лепестками. Мраморные плиты взметнулись вверх, вслед за ними поднялась густо-красная, почти черная в свете свечей волна. Она прокатилась по залу, ударилась в стены и схлынула. Плиты с грохотом и хлюпаньем попадали. У моего уха Сэмка шумно втянул носом воздух – от винного духа сейчас запросто можно было опьянеть.
Посередине зала в широком проломе плескалось вино и, раскинув руки, брюхом вверх плавал мертвый пещерный тролль. Стражники, опрокинутые винной