Высокая магия стр. 251
в карман, приоткрыв шкатулку, выхватил пергамент. Тот развернулся, шелестя, с него заструился мягкий свет.
Этот свет озарил фигуры лепреконов. Яни и Арка отпрянули, палица в руках Агати опять превратилась в трубку. Свет как яд проел иллюзию – уютная гостиная будто стала плоской, нарисованной на невидимом холсте. Сияние пергамента растворило этот холст, в нем появилась рваная дыра, от нее разошлись и свернулись спиралями лоскутья, обнажив то, что я уже видел: дощатая площадка под крышей и грубые лавки вместо кресел.
Арка скорчил гримасу.
– Что нового? – спросил я как ни в чем не бывало.
Младший Грецки покрутил головой, попятился и уселся на лавку. Тут только я заметил, что рядом на полу лежит Курт Вислоухий – длинный и тощий дядька, одетый в какую-то рвань. Он спал, подложив под голову руки и шевеля во сне бровями.
– Пьяный, что ли? – спросил я.
– Всегда как.
Я сел, положив пергамент на колени. Льющийся с него свет исчез. Средний со старшим – Арка и Яни – тоже уселись и уставились на меня.
Не было никакого смысла хитрить с Грецки, так что я сразу приступил к делу:
– Вы брали всего на месяц, и потому такие большие проценты. Прошло полгода…
Младший махнул трубкой:
– Отдать не могли.
– А это не важно.
– Важно! Джа, был где? Отдали, тут если бы.
– Прочесть тебе еще раз долговое обязательство? – Я ткнул пальцем в пергамент. – В нем сказано, вы берете деньги под определенные проценты. И обязуетесь отдать долг сразу же, когда я его потребую, но не раньше, чем через месяц после того, как его взяли. Ладно, давай подсчитаем…
– Ах! – перебил старший Яни. – Получается что это? Под проценты дам я кому-то в долг. Лет на десять и исчезну. Потом что? Мне отдать он будет должен тысяч пять? Десять? Двад…
Я повысил голос:
– Подсчитаем! Каждый следующий месяц проценты идут уже и с добавленных к долгу процентов. Это будет…
примерно четыреста монет.
– Ах-х!!! – Арка подскочил, на мгновение завис над скамейкой, потом опустился обратно. – Сотен четыре?! Разоритель ты!
Яни тоже кривил рожу и что-то бухтел, но младший Агати, главный у них, который и подписывал договор своей кровью, молчал. Он лучше братьев понимал, что к чему. Грецки ничего не могли поделать. Их собственная магия, магия подписанного долгового пергамента, принуждала их расплачиваться во что бы то ни стало. Если бы я не предъявил пергамент, Грецки, наверное, могли бы как-нибудь выкрутиться, схитрить – но не сейчас.
Я кивнул.
– Ладно, с этим разобрались. А вообще, как дела?
– На мели сейчас. Шумно в городе, зверствуют стражники протекторские. Порт подминает Самурай-эльф…
– Да еще и торговая баржа опять сгорела, – вставил я.
– Тоже и это.
Курт Вислоухий перевернулся во сне и внятно произнес:
– Чеши зад, служивый.
Ушей у него не было, на их месте остались розовые шрамы – Курт иногда на полном серьезе рассказывал, что проиграл свои уши в карты.
– Что ж вы народ надурили, будто утонули?
Арка покосился на меня.
– Дела сворачиваем в городе.
– Что так?
– Переехать желаем.
– Устали, отдохнуть хотите? И денег у вас сейчас нет?
– Нету, Джа, знаешь ты, правда это. Он, – младший показал трубкой на пергамент в моих руках, – соврать не даст.
– Ладно, верю, но